Я кладу ладонь на его щетинистую щеку, ласково провожу большим пальцем по коже, надеясь, что этого прикосновения ему хватит, чтобы понять, как много он для меня значит. Но на всякий случай я говорю и вслух.

— Я тоже ненавидела все в этих двух неделях, — признаюсь я шепотом. — Но мне нужно было пройти через это одной. Нужно было найти в себе силу и взять контроль над своей жизнью, не опираясь на тебя, на Джейду или на кого-то еще.

Я облизываю губы, и его взгляд тут же опускается на мой рот.

— Я никогда не смогу как следует поблагодарить тебя за то, что ты дал мне пространство, Трэвис. Это было именно то, что мне было нужно, даже если это было не тем, чего я хотела.

— А чего ты хочешь?

До нас доносятся далекие голоса, напоминая, что мы не одни, хоть и ушли в уединенную часть садов обсерватории. Но стоит Трэвису приподнять мой подбородок, как все остальное отступает.

— Я хочу тебя, — шепчу я в нашем маленьком мире. — Когда я буду готова, я хочу с тобой все.

Его кадык дергается.

— Все?

— Я хочу вернуться с тобой домой. И я больше не хочу спать в гостевой спальне, — говорю я сквозь гул собственного сердца. — Я хочу снова работать в Логове — и официанткой, и бухгалтером, потому что люблю и то и другое. Я хочу исследовать Бэннпорт вместе с тобой, делать все то, что нравится тебе, и все то, что нравится мне. Я хочу устраивать ужины с дядей Нилом, Барбарой и нашими друзьями. Я хочу путешествовать, пробовать новое, делать все то, чего раньше боялась. Я хочу прожить с тобой все свои оставшиеся первые разы. И однажды… однажды я не хочу, чтобы та спальня в твоем доме оставалась пустой.

Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему.

— Я тоже этого хочу, милая. Всего. Когда бы ты ни была готова — все это твое. Каждая чертова вещь, о которой ты меня попросишь.

Наши носы едва касаются друг друга, и я думаю, не будет ли ошибкой поцеловать его. Не разрушит ли это все. Но потом я вспоминаю, сколько времени потратила впустую — на ложь, на бегство, на игнорирование собственных желаний и потребностей. Я вспоминаю, как собиралась рассказать Трэвису о своем прошлом в тот день, когда появились мои родители. Вспоминаю упущенные шансы и сожаление.

Больше нет.

Тонкая дистанция между нашими губами исчезает. Это не наш первый поцелуй, но во многом он ощущается новым.

Я выдыхаю и таю в коконе его тела. Его губы двигаются по моим мягко, осторожно, словно он смакует каждую секунду. Я тоже.

С его горла срывается глухое рычание, когда мои пальцы зарываются в его волосы. Меня будто расплавляет, когда обе его руки ложатся на мои бедра, притягивая ближе к его теплу и к твердому возбуждению, которое теперь упирается мне в живот.

Неожиданно Трэвис прихватывает зубами мою нижнюю губу, зажигая во мне что-то опасное. Я чувствую этот поцелуй всем телом. Кожа горит от каждого его прикосновения, губы покалывает о его губы, и ноги вдруг перестают меня держать.

Я знаю, что после этого поцелуя пути назад нет. После этого признания, этого присвоения.

Сомнений у меня не было и раньше, а теперь их нет вовсе — Трэвис для меня все. Моя опора. Мой якорь. Мой дом. И я тоже хочу быть всем этим для него.

Он нежно касается моих губ раз, другой, третий, прежде чем отстраниться. Уронив лоб к моему, он глухо шепчет:

— Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось, Элли. Я не знаю, как вообще жил без тебя.

Ком встает в горле, и я обнимаю его так крепко, как только могу.

— Ты тоже лучшее, что со мной случилось, — шепчу я ему на ухо, не пытаясь скрыть слезы, которые подступают к глазам. — Ты мой лучший друг, Трэвис, и я лю… я…

— Я знаю, милая. Я знаю, — он обхватывает ладонью мой затылок, переплетая пальцы с моими волосами. — Тебе не обязательно говорить это сейчас. Я чувствую это. Я подожду, пока ты будешь готова.

Трэвис любит меня.

Он любит меня достаточно, чтобы ждать этих слов. А я люблю его достаточно, чтобы сказать их тогда, когда придет время.

Глава 41

Мы с Трэвисом ходим на свидания каждый день последующие пять дней.

По утрам я сплю допоздна, подключаюсь к своей ежедневной видеосессии с доктором Роуландом, хожу за продуктами, убираюсь дома или встречаюсь с Джейдой во время ее обеденного перерыва в школе, а после обеда за мной заезжает Трэвис.

Раз он выбрал обсерваторию для нашего первого свидания, место для второго решаю я. Мы часами гуляем по пирсу Санта-Моники, а я рассказываю ему обо всех воспоминаниях, связанных с этим местом, о том самом единственном визите сюда с семьей десять лет назад.

Во время третьего свидания, в Рыбацкой деревне, Трэвис признается, что вздрогнул на новогоднем фейерверке из-за ПТСР после службы на флоте. Что это никогда не проходит полностью и он с этим смирился. Я рассказываю ему о своем похищении — как мне удалось сбежать, какое обещание я дала небу и о кошмарах, которые иногда по-прежнему селятся у меня в голове.