Мои губы снова находят его, и я отпускаю все «а если», все узлы напряжения в животе, сосредотачиваясь на том, как хорошо ощущаются его руки на моем теле, когда он без усилий подхватывает меня.

Мы начинаем двигаться. Я не отрываюсь от поцелуя, чтобы понять, куда мы идем, потому что нет места, где бы я не захотела быть, если он рядом.

Мои пальцы путаются в его коротких волосах, я слышу, как он открывает дверь. Мои губы скользят к его шее, заставляя его вздрогнуть, и тут же раздается звук захлопнувшейся за нами двери. Когда я открываю глаза, лунный свет пробивается сквозь шторы в той единственной комнате этого дома, где я еще никогда не была до сегодняшней ночи, — его спальне.

Трэвис сидит на краю кровати, а я сижу верхом на нем и без зазрения совести осматриваюсь по сторонам. Кровать размера «кинг», одна тумбочка, такой же деревянный шкаф, как в моей спальне, и приоткрытая дверь — полагаю, в ванную.

— Нравится? — поддразнивает он, но движения его ласковые, когда он убирает выбившуюся прядь мне за ухо.

— Ты, я смотрю, не фанат картин на стенах? — отвечаю в том же тоне, окидывая взглядом пустое пространство.

— Раньше мне нечего было вешать у себя в спальне, — негромко говорит он. Его рука скользит от моего уха к затылку, обхватывая шею. — А теперь есть.

— Ты собираешься расклеить мои фотографии по всем станам?

— Вполне возможно. Но я бы предпочел, чтобы настоящая ты спала в моей кровати каждую ночь.

— Договорились. Только мне понадобится собственная тумбочка. Нужно куда-то ставить бутылку с водой и электронную книгу.

— Я тебе ее собственными руками соберу, если хочешь.

Я смеюсь и обнимаю его за шею. Он отвечает тем же, притягивая меня ближе.

— Не обязательно собственными руками, — добавляю я. — Хотя это было бы очень сексуально.

— Сексуально, говоришь?

— Просто… — я пользуюсь тем, что уткнулась лицом ему в шею и он не видит, как меня заливает румянец. — Твои руки.

— Мои руки, — повторяет он. По голосу слышно, что он ухмыляется.

— Да.

— А что с ними?

— Они горячие, — признаюсь я.

Он тихо смеется, и я вдруг думаю, что ему невероятно идет быть таким — счастливым и игривым.

— Ты правда считаешь мои руки горячими, милая?

— Очень, — шепчу я.

— Мм… — этот безбожник кладет их мне на бедра. А потом сжимает. — А если так, это тоже горячо?

Мышцы внизу моего живота сжимаются. Как можно быть настолько заведенной уже сейчас?

— Да, — выдыхаю я. — Мне нравится, какие они большие и сильные.

— Хочешь, открою тебе секрет? — шепчет он мне на ухо. Его голос больше не игривый, а насыщенный жаром. — Эти руки умеют доставлять удовольствие. Показать?

Стоит мне, возможно слишком отчаянно, сказать «да», как они скользят с талии к бокам. Выше, выше… и он останавливается.

— Можно? — спрашивает он.

Я киваю — в горле так пересохло, что говорить невозможно.

— Ты уверена? — настаивает он.

Я не отвечаю. Вместо этого накрываю его ладони своими и медленно, нерешительно направляю их, пока они не оказываются на моей груди. Трэвис шумно втягивает воздух, глядя на нее, и внезапная волна уверенности пронизывает меня целиком. Это я вызываю у него такую реакцию.

— Черт, малышка, — глухо рычит он. Выпуклость в его джинсах становится еще заметнее, когда он шевелится подо мной. — Нельзя так со мной.

Я снова двигаюсь, наблюдая, как его ладони обхватывают меня. Бережно, словно он хочет насладиться каждым прикосновением.

— Трэвис, — выдыхаю я, когда больше не могу терпеть. — Сними это.

Он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу чувствовать тебя кожей к коже.

Он ругается себе под нос.

Мои пальцы действуют торопливо, я помогаю ему снять с меня свитер, потом футболку под ним, и остаюсь только в лифчике. Трэвис опять ругается тихо, прежде чем склоняется и прижимается губами к ложбинке между моей грудью. Его поцелуи открытым ртом по обнаженной коже заставляют меня задыхаться и умолять.

Даже в разгаре желания я умудряюсь его дразнить — медленно, мучительно стягиваю бретельки лифчика с плеч, еще чуть-чуть, пока соски остаются прикрытыми. Он рычит — почти звериный звук, от которого мне хочется рассмеяться, но смех обрывается, когда он резко стягивает лифчик до конца и втягивает один из моих сосков в рот.

Я резко втягиваю воздух. Сначала ощущение кажется странным, но очень быстро становится мучительно приятным. Его стоны смешиваются с моими тихими всхлипами, когда он переключается с одного соска на другой, уделяя обоим одинаково жадное внимание.

Мои руки цепляются за подол его футболки — отчаянно хочется сорвать ее и почувствовать его кожу. Он подчиняется, отстраняясь ровно настолько, чтобы обнажиться до пояса, а затем снова возвращается к моей коже.