Я чувствую на себе взгляд Трэвиса, но он молчит.

— Мы просто хотели сказать, что вы были очень смелой, — говорит вторая женщина. — Мы и представить не могли, через что вам пришлось пройти. Это, должно быть, было ужасно.

— Это правда открыло нам глаза на то, что мы выкладываем в интернете, — добавляет ее подруга. — Правда. Это было очень… достойно.

— Спасибо, — говорю я искренне.

Я не знаю, что еще сказать, потому что никогда раньше не оказывалась в такой ситуации, но, к счастью, они заговаривают снова, прежде чем наступает неловкая пауза.

— Нет, это вам спасибо, — говорит та же женщина и переводит взгляд на Трэвиса. — Мы просто хотели это сказать. Надеемся, мы не испортили вам свидание.

У меня подпрыгивает сердце от этого слова.

— Все в порядке. Я правда очень благодарна вам за доброту, — говорю я.

— Пустяки, — отвечает ее подруга. — Приятного вам вечера.

— И вам, — говорит Трэвис, мягко сжимая мою талию.

Когда они уходят, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Я уже говорил, как я чертовски тобой горжусь?

Я поворачиваю голову, так что его губы задевают мою щеку.

— А я говорила, как рада, что ты здесь?

Он утыкается носом мне за ухо, и по коже рассыпается целое звездное небо мурашек. Я его люблю. Люблю так сильно.

Больше никто к нам не подходит, пока мы осматриваем экспозицию, и я ловлю себя на том, что почти не замечаю окружающего. Странно осознавать, что я больше не нахожусь в режиме выживания, хотя сейчас мое лицо повсюду и на телевидении, и в социальных сетях. Я не чувствую опасности и понимаю, что отчасти это потому, что рядом со мной Трэвис, и я чувствую себя сильной, способной справиться. А отчасти — потому, что мой самый страшный страх воплотился в жизнь, а я все равно стою на ногах.

Я выжила. И если понадобится, сделаю это снова — столько раз, сколько будет нужно.

Глава 40

— Если прищуриться, кажется, я вижу звезду, — бормочу я позже той же ночью, запрокинув голову к небу.

Мы, конечно, не в самом удачном месте для наблюдения за звездами — городской силуэт прямо перед нами, — но это не мешает мне пытаться.

— Вот поэтому я и не люблю большие города, — говорит рядом Трэвис, глядя куда-то вдаль. — Слишком много шума, слишком много грязи. Слишком много всего.

— Это из-за флотской привычки? — не удерживаюсь я. — Тебе после ВМС больше нравится тишина?

— Мне всегда была по душе жизнь в маленьком городе. Тут есть все, что мне нужно. — Я перестаю смотреть на небо и поворачиваюсь к нему, но обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. — Ты скучаешь по жизни в большом городе?

— Не особо. Я всю жизнь прожила в мегаполисе и не понимала, насколько могу полюбить тишину, пока не переехала. Теперь я не представляю, как снова жить в этом хаосе.

Я не представляю, как жить где-нибудь еще, кроме Бэннпорта. С тобой.

— Я у тебя никогда не спрашивала, — начинаю я тихо. — Ты сегодня прогуливаешь работу.

— Я босс, милая. Я решаю.

Почему это прозвучало так горячо?

— И кто тогда за главного в Логове?

— Джуд заменяет меня, пока я не вернусь.

По спине пробегает дрожь. Ветер усилился — не настолько, чтобы я замерзла, но холод ощутимый. А то, что я опираюсь на холодные металлические перила, делу не помогает.

Он замечает.

Трэвис шаг за шагом подходит сзади, так что его грудь закрывает всю мою спину, защищая от ветра. Он кладет руки на перила, и его пальцы едва касаются моих. Рукав рубашки задирается, и я впервые замечаю браслет из бисера все еще у него на запястье.

Коснувшись его пальцами, я бормочу:

— Ты его носишь.

— Я его ни разу не снимал.

Я тоже. И не смогла бы.

Я отклоняюсь назад, прижимаясь к приятной твердости его тела, и кладу голову туда, где слышу его сердцебиение. Оно ровное, быстрое и мое любимое.

— Элли.

Когда я поворачиваюсь к нему, в темноте вижу, как его зеленые глаза смотрят на меня с тоской, которую невозможно не заметить.

— Я так по тебе скучал, — хрипло говорит он и обхватывает ладонью мою шею. — Мне казалось, что я задыхаюсь в собственном доме, потому что тебя там не было. Он был пустой, без души. Я ненавидел каждую секунду без тебя, потому что знал — должен был бороться за тебя сильнее. Должен был пойти за тобой и заставить остаться.

— Мы не злились на тебя, Элли. Я не смог бы. Никогда. Но я хотел дать тебе пространство, даже если мысль о том, что ты одна, грустная и тревожная, убивала меня. Я ненавидел все, что было в эти последние пару недель. Каждую чертову деталь.

Мне требуется несколько попыток, чтобы найти голос. Для человека, который не дружит с чувствами, он только что сказал одно из самых пронзительных и красивых признаний в моей жизни.