— Знаете что? Вы молодцы, — пожимает он плечами. — Давным-давно пора. Только скажите сразу, что на свадьбу можно прийти в кроссовках, а то парадная обувь мне ноги убивает. Я собираюсь танцевать, пока меня не выгонят.

Я либо сейчас потеряю сознание, либо просто отключусь. Скорее всего — и то и другое.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — рявкает Трэвис.

Сердце трепещет, когда он прижимает меня плотнее к себе, явно не собираясь отпускать, несмотря на ситуацию.

Чарли поднимает руки.

— Забыл ключи в раздевалке. Я мигом исчезну, чтобы вы могли… продолжить.

С ухмылкой он срывается к задним помещениям.

Трэвис тяжело вздыхает, его грудь поднимается и прижимается ко мне. Он осторожно помогает мне встать на пол и, убедившись, что со мной все в порядке, оставляет долгий поцелуй на моем лбу.

Но на этом — все. Никакого «этого не должно было случиться». И никакого «продолжим дома». Он просто отходит в сторону. И все же я нахожу в себе улыбку, потому что Трэвис мне очень нравится. Не только как начальник, но и как человек. И я не хочу, чтобы это… что бы это ни было, испортило наши отношения.

— Я пойду. Увидимся дома, — говорю я, опустив голову и чувствуя, как щеки заливает тепло.

Я бы солгала, если бы сказала, что не хотела, чтобы он остановил меня. Предложил подождать, пока Чарли снова уйдет, и продолжить. Но Трэвис лишь сухо кивает и молчит.

Со мной все в порядке. Все нормально. Он немного успокоится, а потом все снова будет нормально.

Очередная ложь.

Глава 31

— Ты с ним переспала?

Сегодня кто-то точно отправится на тот свет. Имя начинается на Чар и заканчивается на ли.

— Прекрати, — шиплю я, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Трэвис не слышит. — Между нами ничего нет.

Чарли приподнимает светлую бровь. Мы уже закрылись, так что неудивительно, что допрос он оставил напоследок.

— Я буквально видел, как ты вчера с ним целовалась.

Он продолжает, не утруждая себя ожиданием ответа, потому что мы оба знаем, что он видел.

— Не говори мне, что между вами ничего нет, когда его руки были у тебя на заднице, а ты держала его в плену ногами. В плену, Элли.

Я глубоко выдыхаю.

— Я знаю, но на этом все и закончилось. Мы не… вместе.

Он всматривается мне в лицо.

— Он тебе нравится, да?

— Я… возможно, у меня есть крошечная симпатия.

— Крошечная?

— Ладно, может, средняя.

— Средняя… — он качает головой. — Знаешь что? Лишь бы у него не было среднего чл…

— Чарли.

— Нет ничего плохого в среднем размере, но, судя по тому, какой он здоровый, я бы предположил…

— Все, с меня хватит этого разговора, — выпаливаю я, надеясь, что мои щеки выглядят не так смущенно, как я себя чувствую.

Но жар все равно скручивается внизу живота, напоминая о том, как прошлой ночью к мне прижималось сильное тело Трэвиса. И о бугре, который был точно не крошечным и не средним и упирался мне в живот.

Спустя мгновение грудь пронзает острая боль.

Очень легко прийти в себя, когда вспоминаю, что уже двенадцать часов Трэвис меня игнорирует.

Я стараюсь не принимать это на свой счет. Он рассказал мне о своем прошлом и о том, как ему тяжело открываться, так что я понимаю. Правда понимаю.

И вина за это молчание не только на нем. Я могла сама заговорить о нашем вчерашнем поцелуе — ночью или утром, но не сделала этого. Потому что если близость дается ему с трудом, то мне так же трудно быть смелой.

Отмахнувшись, чтобы выбить из головы все отвлекающие мысли до конца смены, я отворачиваюсь от Чарли.

И утыкаюсь в стену.

Нет. Не в стену — в грудь. В такую твердую грудь, которая может принадлежать только одному мужчине.

— Элли. Нам нужно поговорить

Несмотря на растерянность и напряжение, из-за которых я едва функционировала весь день, я иду за ним в его маленький кабинет в глубине здания.

За последние месяцы я бывала здесь редко. Он тоже.

В кабинете почти ничего нет — стол, один стул и высокие стеллажи, где он хранит бухгалтерские книги. Я не закрываю за собой дверь. Он и не просит.

— Что тебе нужно?

— Ты, Элли.

Наши взгляды сцепляются.

Я не двигаюсь ни на сантиметр. Не реагирую, потому что даже не знаю, что сказать.

Я не ожидала, что этот разговор пойдет так, особенно учитывая, что прошлой ночью мы не поговорили, когда он вернулся домой. А когда я проснулась утром, его пикап уже уехал.

— Вчера вечером я… — он проводит рукой по коротким волосам — верный признак того, что его накрывает. — Я никогда раньше так не делал, и я в полном раздрае. Дай мне секунду.

Паника сжимает грудь, и я ненавижу себя за это. Потому что если Трэвис сейчас скажет то, что я думаю, я этого не заслуживаю.

Я не заслуживаю его любви, когда кормила его ложью с самого дня нашего знакомства.

— Ладно, — начинает он снова, и напряжение в его взгляде почти невыносимо. — Я хотел сказать, что ты для меня…

— Трэвис, — мягко перебиваю я.