Я, как полный идиот, насвистываю всю дорогу до этажа Слоан. Счастлив — даже близко не то слово, чтобы описать, как я себя чувствую в последнее время. Жена меня любит, сын уже какое-то время ни на что не залезал и нигде не застревал, и мы в последней четверти по требованию траста.

Через четыре месяца мы сможем вернуться в свой пентхаус в Нью-Йорке, и я смогу снова работать в своем офисе.

А сейчас я еще и обедаю со своей роскошной женой.

Выходя из лифта, я вполголоса тяну «All the Way» Синатры и киваю каждому встречному юристу. Многих я узнаю, но есть и новые, совсем молодые лица.

Завидев Юлиуса, указываю на него пальцем.

— Цезарь, дружище!

— О, папочка в куда лучшем настроении, чем мамочка, — приподнимает он бровь и предупреждает: — Полегче с ней.

Я хмурюсь. Что могло случиться за время между моим сообщением в десять и сейчас?

Если в этом снова замешан Уилл Хиггинс, я действительно сломаю ему нос. И буду получать от этого удовольствие. По просьбе жены я с тех пор не сказал ему ни слова после его мерзкого ультиматума. Так лучше. Уложить его на месте — лишь добавит проблем Слоан. Но одного представления, как я стираю с его лица самодовольную ухмылку, хватает, чтобы у меня зачесались кулаки.

— Салли? — на звук ее голоса я мгновенно прихожу в себя. Она стоит в дверях, в руке лист бумаги.

Темные волосы собраны в низкий хвост — для Слоан это нехарактерно. Так она ходит только когда нервничает или злится. Ей становится жарко, и она терпеть не может, когда волосы липнут к коже. Но сейчас она не пунцовая — она бледная и усталая, словно увидела призрака.

Я быстро сокращаю расстояние и заключаю ее в объятия. Сначала она напряжена, но скоро мягко выдыхает и расслабляется.

— Я так рада, что ты здесь.

— Всегда, — целую ее в лоб и провожаю обратно в кабинет. Решив, что ей нужно пару минут прийти в себя, я закрываю дверь. — Расскажешь, что случилось?

Она бросает взгляд на дверь, потом опускает глаза на бумагу в руке и вздыхает.

— Ко мне приходила мама.

А, так уже понятнее.

— Что бы она ни сказала — она не права, — отвечаю я.

Мать Слоан умеет за считанные минуты заставить ее почувствовать себя недостаточно хорошей. Это смешно. Слоан была звездой на юрфаке, и до рождения Ти Джея выстроила себе отличную карьеру. И посмотри на нее сейчас — возвращает на место то, что так долго пришлось отложить. Я безумно ею горжусь — и не понимаю, почему ее мать нет.

Слоан смеется сухо и ломко. Звук разрывает мне сердце. Она уставшая, подавленная и выглядит до черта несчастной.

— Она назначила меня опекуном в этом деле и сказала, цитирую: «Я не могу бесконечно просить об одолжениях, Слоан. Партнером здесь тебе не стать, если не будешь мыслить нестандартно».

Я хмурюсь. С чего бы ей вообще хотеть стать партнером здесь? Обвожу взглядом комнату, как бы подчеркивая мысль:

— К черту их. Тебе это не нужно. Делай, что хочешь.

Слоан пожимает плечами.

— Дело неплохое. Мальчик пережил насилие, ему нужен опекун на время суда в бракоразводном процессе. — Она протягивает мне бумагу.

Пробегаю глазами шапку и сердце уходит в пятки.

— Я по этому делу.

Глаза у нее расширяются.

— Правда?

— Да. Я представляю мать. Дело до ужаса тяжелое.

— Мне надо будет изучить материалы.

Я качаю головой.

— Тебе абсолютно не стоит их изучать.

Она морщит лоб.

— Почему?

Черт, она и правда вымотана. Будь голова посвежее — очевидное показалось бы очевидным. Приходится разжевать:

— Потому что ты скоро уйдешь в декрет. Это дело не закончится к тому времени, и когда ты вернешься работать на меня в «Мерфи и Мэхон» после родов, нас отстранят от него из-за конфликта интересов, если мы оба будем в нем участвовать.

Слоан отступает на шаг:

— На тебя?

— Да. Когда ты вернешься работать на меня, я не смогу больше заниматься этим делом, — объясняю я медленно. Она же должна понимать, какие это тянет за собой последствия.

— С тобой, Салли. Когда я вернусь работать с тобой.

Я киваю, хотя злость в ее голосе сбивает меня с толку:

— Да, это одно и то же.

— Нет, не одно и то же. — Раздражение буквально сочится из каждой ее поры.

Я не понимаю почему. Зачем ей тут оставаться? Уилл ведет себя с ней отвратительно.

Теперь уже я раздражен.

— Твоя мама просто пытается контролировать тебя. Зачем ты это позволяешь?

Слоан фыркает.

— Она обо мне заботится.

— А я — нет? — я отступаю, ком в горле, ничего не понимаю. — Ты не останешься здесь, Слоан. Я достаточно долго играл в эту игру. После рождения ребенка ты возвращаешься домой. — Я клацаю зубами, осознавая, что ляпнул. Снова тот самый «инкубатор». Черт. — Подожди, — тянусь к ней. — Я не это имел в виду.

Она отстраняется.