Родители обеспечивали мои потребности — материальные. Внимания давали минимум. Их способ воспитания — полная противоположность нашему, и я всей душой надеюсь, что мы с Салли нормально справляемся с Ти Джеем.

— Спасибо, мама. Ты тоже хорошо выглядишь.

И правда. Ее волосы — в основном седые, потому что она никогда не станет тратить часы каждый месяц на салон ради окрашивания — сегодня собраны в низкий пучок. Ее синие глаза, точно такого же оттенка, как у меня, по-прежнему яркие, а кожа, хоть и с возрастом, остается гладкой — она редко бывает на солнце. Синий костюм простой, сдержанный, и только крупный бриллиант на левой руке — единственный явный знак ее достатка.

— Ассистент только что передал мне это. Что происходит? — я поднимаю лист, решив сразу перейти к делу.

Она усаживается напротив, на самый край стула.

— Уилл сказал, тебя сняли с судебных дел.

Голос ровный, без всякого одобрения — неудивительно.

На этот раз я выбираю чистую правду.

— Мне нравится наследственно-трастовое право, а теперь, когда я беременна, держать в порядке судебные папки — тот еще квест.

Мама кивает.

— Это дело должно тебе помочь.

Я в замешательстве смотрю на нее.

— Как?

— Это докажет, что ты можешь все, — говорит она так, будто это очевидно. — Ты появишься в суде. Произведешь хорошее впечатление. Сплошные плюсы.

Я стискиваю зубы, хотя прямо возразить не могу. И мне действительно нравится бывать в суде.

Она не ошибается: ситуация и правда чертовски удобная. Мне просто ненавистно, что снова это идет от нее.

— Почему ты не сказала, что устроила меня сюда? — спрашиваю в лоб.

— А почему ты не сказала, что забрала заявление о разводе?

У меня дергается скула. Она слишком умна, чтобы не знать ответ. Она уже видела дело. Она знает, что оно все еще «в работе». Пару месяцев назад мы с Салли решили подождать до рождения ребенка, прежде чем принимать окончательные решения. Да, мы оба в этом на все сто, но у нас хватало других забот, поэтому мы придерживались плана и к теме развода не возвращались.

Но все это ее не касается.

Мама цокает, понимая, что ответа не дождется.

— Я не могу бесконечно просить об одолжениях, Слоан. Партнером здесь тебе не стать, если не будешь мыслить шире. Если ты просто хочешь растить детей и вести трасты, тебе лучше вернуться в фирму мужа. Уже плохо, что ты перестала вести процессы. По крайней мере там ты была партнером.

Ее слова попадают точно в точку, о существовании которой она, кажется, и не догадывалась. И к которой я совершенно не готова.

— Я никогда не была партнером, — признаюсь.

Впервые в жизни, кажется, мне удается ее удивить. Она откидывается назад:

— Что?

Я отвожу взгляд к окну.

— Я не была партнером.

— В каком смысле?

Я пожимаю плечами, изображая равнодушие, хотя меня всегда это задевало.

— Парни были полноправными партнерами. Я в основном работала из дома после рождения Ти Джея. Надеялась, что когда он пойдет в школу…

Я не договариваю. Мама не дура. Ей не нужно объяснять, как я наивно верила, что с началом школы у Ти Джея у меня появится время снова заняться собой и своими целями. На нашем выпуске Колумбийского я была в числе первых. Все экзамены — на отлично. Когда я пришла к Салли в фирму его отца, предложения были почти от всех крупных нью-йоркских контор, к которым имело смысл идти. У меня на лбу было написано «ускоренная дорожка к партнерству». Я была призом.

Пока не родила ребенка.

Он был непростым ребенком. Отнимал гораздо больше сил и времени, чем я ожидала. Даже когда пошел в школу, кого-то нужно было возить утром и забирать днем, а у Салли времени не было никогда.

Я захлебывалась: ребенок, который каждый раз плакал на пороге школы, пока я не забирала его обратно; а в дни, когда удавалось уговорить, я ехала в офис — и там на меня смотрели как на человека, пришедшего «догнать», а не работать. Будто я там не юрист. Никто не видел меня — уж точно не мой муж.

Я моргаю, отгоняя эти мысли. Возвращаться туда у меня нет сил. Мы с Салли так много уже разобрали. Может, до этого пласта еще не добрались, но это потому, что я ни разу не проговорила, как переживала из-за отсутствия партнерства.

Но сейчас у нас все хорошо. Мы говорим друг с другом. Каждый день он доказывает, что моя карьера для него важна не меньше, чем его собственная. Я не собираюсь заранее накликать беду.

— Я счастлива, мама. Я знаю, это не та карьера, которую ты для меня рисовала… — Мама презрительно фыркает, но я поднимаю ладонь, заставляя ее дослушать: — Мой ребенок счастлив. У меня наполненная жизнь. И мы с Салли будем двигаться дальше вместе.

Мама качает головой и встает.

— Надеюсь, ради тебя, это правда.

Ненавижу, что даже после того как она выходит из кабинета, ее слова продолжают звенеть у меня в голове.

Глава 39

Салли