Чтобы не выпалить весь этот список предложений и не начать перечислять причины, почему, на мой взгляд, ей стоит уволиться — что только поднимет давление моей жене, — я включаю музыку.

Слоан откидывается на спинку кресла, закрывает глаза и бормочет вместе с Don’t Stop Believin’, как всегда — не попадая ни в одно слово. Пока мы ныряем в тоннель Линкольна, сердце сжимается до боли. Я люблю эту женщину до безумия. Когда мы подъезжаем к дому в Джерси, она уже крепко спит. А я натянут как струна, костяшки пальцев белеют на руле.

Я провожаю ее внутрь и сразу укладываю в постель. Через пару минут, помог ей переодеться и укутав одеялом, я слышу ровное дыхание — она вырубилась.

И только тогда выскакиваю из квартиры и поднимаюсь к Мадам Э. Вечер. Даже не время ужина, но будь это хоть два часа ночи — мне было бы все равно. Она сама влезла в нашу жизнь — теперь пусть не обижается. Я уже не в состоянии сделать ни шага, не задавшись вопросом, что видит Мадам Э.

Дверь распахивается эффектно, и она возникает — спокойная, в своем обычном струящемся платье с позолоченным ремнем, звенящим на талии:

— Добрый вечер, Салливан. Мы с Себастьяном ждали тебя. — Она машет куда-то за спину — «призраку», который якобы живет в нашем доме.

Я кривлюсь. Ничего не могу с собой поделать. Я слишком выбит из колеи, чтобы скрывать раздражение от той чепухи, которую она приносит в каждую беседу.

И правда ли я собираюсь спрашивать женщину, верящую в призраков, о состоянии здоровья моей жены?

Я вспоминаю, как дрожали сегодня руки у Слоан в кабинете, и отбрасываю сомнения:

— Скажи, что с моей женой и ребенком все будет в порядке.

Лицо Мадам Э смягчается.

— Заходи. Я поставлю чайник, и мы поговорим.

— Что ты знаешь? — прошу я. Я не могу просто сидеть. Мне нужно что-то делать.

Пожилая женщина хмурится.

— Салли, я лишь…

— Если ты сейчас скажешь, что «видишь только то, что видишь», я сорвусь.

Она разводит руками, но по лестнице за моей спиной слышатся шаги, и мы оба оборачиваемся.

Черт. Если я повернусь, а там никого — я всерьез запишусь в поклонники дуэта «Мадам Э и Себастьян». Но на площадку выходят брат и Брайан, и я выдыхаю с облегчением. По их лицам видно: они слышали почти всю сцену.

— Добрый вечер, господа. Зайдете на чай? — предлагает Мадам Э.

Брайан качает головой.

— В другой раз. Пойдем, Сал. Дадим мадам Э спокойно провести вечер.

Я киваю, внезапно чувствуя себя глупо, и иду за ними вниз. Лишь когда дверь нашей квартиры закрывается, я впервые за долгое время делаю вдох.

— Пива? — спрашивает Брайан, уже направляясь к холодильнику.

Я оглядываюсь.

— Где Ло?

— Читает мальчишкам, — Кэл подбрасывает мяч для пинг-понга. — Расскажешь, чего это ты такой мрачный-кручинистый?

Брайан возвращается с тремя бутылками, открывает все и одну протягивает мне. Я делаю длинный глоток — не потому, что мне нужно спиртное, а чтобы выиграть время и собрать мысли. Сложно объяснить это чувство в груди — будто если я не буду держаться изо всех сил и не сделаю все идеально, потеряю все.

Они ждут. Только Кэл продолжает подкидывать мяч.

Я наконец подаюсь вперед и выхватываю его из воздуха.

К моему удивлению, он не возмущается. Вот черт. Значит, он и правда за меня переживает.

— Врач сказала: амниотическая жидкость на нижней границе, давление — выше, чем ей бы хотелось.

Глаза Кэла расширяются, но Брайан просто кивает — спокойствие в любой буре.

— Это значит постельный режим? — спрашивает Кэл — ни шуток, ни переговорных раций.

— Она этого не хочет, — бурчу я.

— «Она» — это врач или Слоан? Если Слоан — мы с ней поговорим. Ло с ней поговорит, — брат уже вскакивает, будто готов прервать сказку на ночь.

Я дергаю его обратно.

— Врач. Она сказала: Слоан нужно беречь себя, но постельный режим пока не нужен.

— А тебе такой ответ не нравится, — заключает Брайан.

Я ковыряю этикетку на бутылке, отрывая кусочки до темного стекла.

— Нет. Нет смысла рисковать, если работа ей не жизненно необходима. — Качаю головой. Черт. Слоан возненавидела бы эту логику. — Я не могу ее потерять.

— Не потеряешь. С ней все будет хорошо, — уверяет Брайан.

— Мы об этом позаботимся, — обещает Кэл.

Я опускаю голову и запускаю пальцы в волосы.

— Мне страшно.

Это чувство не отпускает даже после разговора — ни во время вечернего ритуала с Ти Джеем, ни позже, когда я ложусь рядом со Слоан. Я лежу лицом к ней, изучая ее в полумраке, стараясь не касаться, чтобы не будить.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь, — бормочет она, не открывая глаз.

Я целую ее в щеку. Она прекрасна — взъерошенная, сонная.

— Прости. Спи.

Она глухо мурлычет, обнимает меня и прижимается ближе.

— Со мной все будет в порядке, Салли.