Глаза сами закрываются, сердце трескается. Конечно, она знает, что я на нервах. Наверняка чувствует это уже давно.

— Прости, если напугал тебя. Я знаю, ты справишься. Я прослежу.

Она отстраняется на пол-оборота — в почти темной комнате я ловлю ее взгляд.

— Я знаю.

Горло перехватывает.

— Правда?

Уголки ее губ приподнимаются.

— Да. Я знаю, что ты найдешь лучших врачей и что ты будешь рядом на каждом шагу.

— Ты и вправду в это веришь?

Я месяцами старался доказать, что изменился. Исправить старые ошибки. И слышать, что она это видит, — как будто воздух выбили из легких.

Слоан касается губами моей щеки.

— Да, Салли, верю. — Она кладет ладони мне на грудь. — Я ни секунды не сомневалась, что ты меня защитишь. Проблема была в другом — в эмоциях, с ними у тебя было не очень.

— Я стараюсь, — говорю я. И меня рвет пополам от мысли, что я не был таким всегда.

— Знаю. И это все, что мы можем — оба. Стараться.

Я зарываюсь лицом ей в шею.

— Я чертовски люблю тебя, Слоан. Все, чего я хочу в этой жизни, — чтобы ты и наши дети были здоровы и счастливы.

Глаза у нее блестят, она глубоко вздыхает.

— Я тоже тебя люблю. И я счастлива. И, надеюсь, здорова.

Сердце подпрыгивает. Эти слова… Я уже думал, что никогда больше не услышу их от нее. Я ждал их — и боялся, что не заслужил. Моя жена любит меня. Моя жена, которой я без ума предан и которая навсегда владеет моим сердцем, — все еще любит меня.

Я откидываюсь на подушки с улыбкой и смеюсь. Стресс дня — черт, стресс всего года — смывает в тот миг, когда Слоан тоже заливается смехом.

Мы тянемся друг к другу и быстро избавляемся от одежды. Наши тела сливаются, и мы снова говорим друг другу «люблю», на этот раз — без слов.

Глава 38

Слоан

Я: Думаю, нам стоит устроить вечеринку.

Ло:О, беби-шауэр! Да! Наконец-то ты согласилась!

Кэл: У меня уже есть идеальная тема.

Я: НЕТ! Я про настоящую вечеринку. Веселую. Можно пригласить женщин.

Ло: Звучит как беби-шауэр.

Кэл: Фигуры из воздушных шаров! Подумай. Фаззи может быть моделью. Миллион огромных котов, парящих в воздухе.

Ло: У меня буквально мурашки.

Кэл: Круто же, да?

Ло: Нет, милый. Нет, не круто.

Я: Вы двое можете сосредоточиться? Я говорю о коктейльной вечеринке. Брайан не идет знакомиться с женщинами, так давайте приведем женщин к нему.

Ло: Боже мой. Она влюблена.

Кэл: Кто?

Ло: Слоан! Она влюблена и теперь хочет, чтобы Брайан тоже влюбился.

Я: Вы такие зануды.

Кэл: Не волнуйся. Твой секрет в надежных руках. Мы ему не скажем.

Салли: Я вообще-то в этом чате.

Фыркая, я качаю головой и улыбаюсь в телефон. Одно только имя Салли на экране делает меня до смешного счастливой. Что это со мной?

Наверное, любовь. Потому что Ло права. Я влюблена в собственного мужа.

Я пытаюсь прикрыть лицо, чтобы никто, проходящий мимо кабинета, не увидел мою глупую улыбку, но почему я должна ее прятать? Ну и что, что я счастлива? Разве это плохо?

А я и правда счастлива. Господи, как же счастлива. Прошлый месяц был словно горячечный сон. Несмотря на страх, что меня могут положить на сохранение, я не врала, когда сказала Салли, что знаю — с нами все будет хорошо. Мой врач пристально следит за анализами, требует приходить каждую неделю, а я делаю все, чтобы держать давление в норме — ухожу домой вовремя, кладу ноги повыше, концентрируюсь на хорошем, а не на стрессах, а Салли из кожи вон лезет, чтобы мне в этом помочь.

Сейчас, когда я перевалила за 34 недели, мне дышится куда свободнее. Начать рожать прямо сейчас — не лучший вариант, и мысль о неонатальном отделении пугает, но я верю, что с нами все будет хорошо. А если дотяну до девяти месяцев — будет просто прекрасно.

Когда бы я ни родила, нам не нужен беби-шауэр. Наша комната едва помещает нас с Салли, а кроме люльки и пеленального столика малышу в первые месяцы мало что нужно. К тому времени, как она подрастет до кроватки, мы вернемся в Нью-Йорк.

Господи, одна мысль о том, что мы переедем обратно вместе с Салли, что вернемся домой уже вчетвером, снова возвращает мне улыбку.

Потому что я вижу это. И вижу нас счастливыми там.

Хотя я не собираюсь гнать время, которое у нас осталось в Джерси. Удивительно, но мне здесь даже нравится. Скажу больше — думаю, я буду скучать, когда мы уедем. Или, может быть, скучать я буду по друзьям.

— Что на этот раз устроил папочка? — спрашивает Юлиус, входя в мой кабинет с лукавой улыбкой.

Я пытаюсь сделать лицо посерьезнее.

— О чем ты?

Он прислоняется к столу, изучая меня.

— Ты вся сияешь. Почему ты вся сияешь?

Я закатываю глаза и стучу по клавиатуре, игнорируя его.

— Что у тебя в руке? — киваю на листок, который он сжимает пальцами.