С ворчанием Брайан наклоняется мимо него и открывает шкаф.

— Подними и сожми, — бормочет он.

Кэл тянет руку за стаканом, но вместо того чтобы передать его брату, Брайан протягивает его Ло. Смешно вспоминать, как вначале меня раздражала жизнь с этой компанией. Теперь я бы ни на что ее не променял.

Позади меня смеется моя жена.

— Думаю, это вообще не нужно, — говорит она, входя на кухню и направляясь к тому же шкафу.

Я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе, целуя в губы.

— Доброе утро, дорогая.

Да. Я бы не променял это ни на что на свете.

Она закатывает глаза, но улыбается.

— Я проснулась рядом с тобой.

Я улыбаюсь.

— И это было очень хорошее утро.

Она фыркает, но звук тут же обрывается, когда я наклоняюсь и прикладываю ладонь к ее животу.

— Доброе утро, любовь моя, — говорю я, целуя ее округлившийся живот и наслаждаясь каждой секундой. Я больше ничего не воспринимаю как должное. Ни присутствие моей жены здесь, ни то, как сын обожает наши вечерние сказки. Нам осталось быть семьей из троих совсем недолго, поэтому мы устраиваем дополнительные «дни пончиков» и небольшие приключения в тех местах, где Ти Джей не может залезть под потолок и довести меня до инфаркта.

Мы со Слоан уделяем время и свиданиям. Тот бейсбольный матч, которым она меня удивила, был одним из лучших. После ужина с Беккетом и Лив Лэнгфилд мы остались в городе на ночь. А утром Слоан показала мне детскую мебель, которую присмотрела для пентхауса. Ведь, как она сказала, в конце концов мы все вернемся сюда.

То, как она это произнесла — будто мы действительно вернемся вместе, когда придет время, — сделало то утро самым счастливым за долгое время.

Уикенд завершился идеально тем днем, когда Кэл, Ло и Брайан привезли мальчишек в город, и все семеро мы сыграли партию в парке.

Жизнь кажется совершенной. Счастливой. Правильной. И все это — благодаря женщине, которая улыбается мне сверху вниз, пока я целую ее живот еще раз.

Но это спокойствие быстро улетучивается позже тем же утром, когда мы оказываемся в кабинете врача.

— Ваше давление оставляет желать лучшего, — начинает она.

Я сжимаю руку жены.

— Что это значит?

— Если бы мы имели дело только с повышенным давлением, возможно, ничего страшного. Но у вас также есть белок в моче. И уровень амниотической жидкости пониженный. — Она изучает экран компьютера и тяжело вздыхает. — Я пока не отправляю вас на постельный режим…

Слоан выдыхает с облегчением.

Я не чувствую себя ни капли спокойнее:

— Но, может, все-таки стоит?

Слоан резко поворачивается ко мне. Уверен, она сверлит меня взглядом, но я не отвожу глаз от врача. Пожилая женщина вновь сосредотачивается на моей жене:

— Пока нет. Но я хочу, чтобы вы берегли себя. Никакой беготни по судам…

— Я не хожу в суд, — перебивает Слоан.

Доктор кивает.

— Работа только за столом. Ноги кверху по вечерам. И я хочу видеть вас на следующей неделе, чтобы следить за ситуацией.

Слоан выскальзывает из моей хватки и несколько раз кивает, словно стараясь убедить саму себя, что теперь это ее новая реальность:

— Конечно. Да.

— Но, Слоан… — тон врача заставляет у меня внутри все сжаться. — Если почувствуете хоть малейшее недомогание — головокружение, тошноту, слабость — сразу звоните в клинику. С вашей историей я не хочу рисковать.

С ее историей.

Снаружи я держусь, но в голове — ураган. Моей жене нужен рядом сильный мужчина. Но, черт, именно этого я и боялся все эти годы. Снова через это пройти. Снова рисковать ею.

Я собираю мысли, готовлюсь обрушить на врача тысячу вопросов, пытаюсь исподволь подтолкнуть ее к тому, чтобы она убедила Слоан лечь на постельный режим, — и тут моя жена хватается за сумочку дрожащей рукой.

Весь мой напор сдувается. Ей не нужен мой срыв. Ей нужна моя выдержка. Я благодарю врача, беру визитку, на которой она приписала личный мобильный на случай, если что-то понадобится, и вывожу жену к машине.

Когда я собираюсь повернуть налево, Слоан подает голос.

— Куда ты?

— Домой.

— Салли, мне нужно в офис.

Живот сводит.

— Может, сегодня просто отдохнешь?

Лицо у нее бледное, глаза полнятся страхом, но она качает головой.

— Мне еще не назначили постельный режим. Пожалуйста, Салли. Мне нужно работать, пока я могу.

Я киваю — резко, вымученно. Меньше всего мне хочется оставлять жену в городе. Поэтому, высадив ее у работы, еду в нью-йоркский офис «Мерфи и Мэхон». Поработаю отсюда, пока она не будет готова поехать домой.

Каким-то образом я дотягиваю до конца дня и не выдираю себе волосы. Хотя добрую половину дня провожу в интернете, вычитывая все мыслимые симптомы, которые могут проявиться у Слоан, и все возможные советы, как помочь Тии продержаться внутри как можно дольше.

К моменту, когда я забираю ее, я снова на грани.