Теперь, когда момент испорчен, я вспоминаю о планах на день. А они точно не включают прятки в этой кровати ни на минуту. Бедный Салли пока не знает, но сегодня он точно уедет из Джерси с синими шарами.

— Не верится, что ты провернула все это, — улыбается мой муж спустя несколько часов. Он оглядывает вход на стадион так, будто хочет запомнить каждую мелочь.

Последние месяцы он устраивал свидание за свиданием, делал все возможное и невозможное, чтобы показать, как ему не все равно.

Сегодня я хочу, чтобы немного той самой магии испытал он сам. А еще — сегодня я собираюсь сказать ему, что действительно хочу попробовать снова. Что я влюблена в него. И рассказать Ти Джею, что его родители снова вместе. Я готова перестать прятаться от мира.

Я хочу снова стать его женой. Официально. И сделать это по-настоящему красиво.

— Кэл помог мне, ведь сегодня Metros играют с Revs, — поясняю я.

Владелец Boston Revs, Беккет Лэнгфилд, — клиент фирмы, так что я попросила Кэла достать нам билеты. Он сделал даже больше, и я не нахожу себе места от нетерпения показать Салли нашу ложу. Это идеальный способ предложить положить конец нашей разлуке и начать новую главу.

Лицо мужа светится, как у Ти Джея, когда мы ведем его за пончиками.

— Напомни мне сказать Кэлу, что он мой любимый брат.

Улыбка проскальзывает сквозь меня.

— Принято.

Он разворачивается ко мне, вся его внимательность — только для меня.

— А ты — моя любимая жена.

Я улыбаюсь. Вот зачем я все это затеяла. Встаю на носочки и целую его:

— А ты, Салливан Мерфи, сейчас тебе очень повезет, потому что вся ложа — только наша. Как тебе идея: бейсбол и минет?

Даже глаза Салли улыбаются:

— Идеальная, черт возьми, жена.

Мы поднимаемся наверх, и его радость только растет, когда он обнаруживает, что ложа забита Strongbow, его любимым английским пивом, и сидром Thatcher’s Gold.

Я также позаботилась о том, чтобы заказать знаменитые итальянские колбаски, ради которых сюда приходят.

Когда мы усаживаемся на места, мне кажется, что мой муж счастливее, чем когда-либо за последние годы.

— Это невероятно, дорогая. Я правда это ценю.

Щеки вспыхивают, я кладу руку на живот.

— Ты так хорошо заботился о Тии и обо мне, что мне захотелось сделать что-то особенное для тебя.

Он вытягивает ноги, устраиваясь удобнее, — и этим побуждает меня выполнить обещанное. Он и так проявил столько терпения. Не буду заставлять его ждать дольше.

Я уже хватаю подушку и собираюсь устроиться между его бедер, как вдруг дверь в ложу распахивается, и громкие голоса отражаются от стен.

— Салли, дружище! — в дверях появляется Беккет Лэнгфилд с женой Лив под руку.

Она машет рукой, а я вскакиваю и начинаю возиться у уха, надеясь, что они поверят, будто я искала сережку.

— Вот она, — пискливо говорю я.

Салли таращится то на меня, то на своего клиента и обратно. Его кровь все еще сосредоточена ниже пояса, так что ему нужно время, чтобы сообразить. Я пинком выталкиваю подушку из-под его кресла, молясь, чтобы гости ничего не заметили.

К сожалению, Лив явно прячет улыбку и избегает моего взгляда.

Черт. Мои гуляющие гормоны снова загнали нас в ловушку.

Салли поднимается и незаметно поправляется, прежде чем повернуться к ним:

— Когда Кэл сказал, что ты будешь на матче, я подумал, что вечер с женой и друзьями — то, что нужно, — улыбается Беккет, как будто не мечтает ни о чем другом, кроме как провести с нами весь день. Я, конечно, ценю его доброжелательность, но в глубине души мечтаю, чтобы нас оставили в покое.

— Да, — вступает Лив. — Но если вы хотите побыть вдвоем, мы с радостью пойдем в ложу семьи Миллер. — Она выразительно толкает мужа локтем.

— И упустить возможность поболтать с Салли? — Беккет, совершенно не понимая намеков, смотрит на нее с недоумением. — Я зарезервировал столик на четверых на вечер. Вот увидите, стейк там просто тает во рту.

Лив одними губами шепчет «прости», пока ее муж продолжает тараторить. Проходит еще час, прежде чем ей удается уговорить Беккета пройтись вместе с ней, и мы снова остаемся одни.

Когда дверь за ними закрывается, Салли откидывает голову и тяжело вздыхает.

— Черт бы побрал этого Беккета.

Я не могу ничего с собой поделать и смеюсь. Этот день пошел совсем не по плану, но он все равно был чудесным.

— Черт, как же я люблю твой смех, — говорит он, и его голубые глаза сияют и от солнца, льющегося над стадионом, и от счастья, которое от него исходит.

А я люблю тебя.

Я почти говорю это. Хочу сказать. Почти уверена, что муж видит, как сильно я хочу это сказать. Слова уже на кончике языка, но никак не сорвутся.

Миг уходит, и он моргает.

Черт.

Что со мной не так? Почему я просто не сказала это? Я счастлива. Мой муж счастлив. Я знаю, чего хочу — и все равно язык словно налился свинцом, и слова не выходят наружу.