Как она сводит меня с ума. Как я нуждаюсь в ней на уровне инстинкта, который невозможно объяснить словами.

Слоан проводит рукой по плечу, скользит вниз по шее, между грудей — соблазнительно, как в медленном танце. Добравшись до соска, она сжимает его и вскрикивает от одного этого прикосновения.

Из моей груди вырывается низкий стон.

— Обожаю, как твоя грудь реагирует во время беременности. Соски так быстро твердеют, просто умоляя, чтобы я взял их в рот.

Она облизывает губы.

— Мне это нужно.

Я качаю головой. Этого недостаточно. Просить она должна лучше.

— Всего один маленький поцелуй? — умоляет она, ползя ко мне, и тяжелая грудь колышется с каждым ее движением. Она устраивается прямо рядом и наклоняется, прижимая грудь к моим губам.

Я должен быть мертв, чтобы не поддаться. У меня текут слюнки, и я сдаюсь собственному желанию — втягиваю один из затвердевших сосков в рот, зажимая его между зубами. Слоан шипит от неожиданности:

— Да, черт возьми, не останавливайся.

Но я как раз это и делаю. Отстраняюсь, слушая ее тихие стоны, зная, что она, скорее всего, уже залила постель насквозь.

— Пожалуйста, Салли. — Ее просьба теперь звучит прерывисто, когда рука тянется между бедер.

Я наблюдаю, как она собирается коснуться клитора, и принимаю решение за долю секунды — хватаю ее за запястье и удерживаю.

— Нет.

Я качаю головой — гнев снова всплывает на поверхность, а вместе с ним растет и потребность, бурлящая внутри.

— Нет, дорогая. Ты не имеешь права трогать эту киску, потому что эта киска — моя.

Слоан кивает.

— Она твоя.

В груди вспыхивает волна собственнического чувства.

— Руки на бедра. И не двигаться, — приказываю я.

Когда Слоан снова оседает на кровать и кладет ладони на бедра, я двигаюсь, чтобы стянуть боксеры. Мой член вырывается наружу — твердый и злой. Жажда прорывается по венам, и челюсть напрягается, пока я заставляю себя не касаться его, не снимать хотя бы часть нарастающего напряжения.

Во рту становится сухо, когда я снова перевожу взгляд на свою прекрасную жену. Она сидит смирно, внимательно наблюдая за мной, ожидая приказа. Я мог бы смотреть на нее так часами. На изгиб длинной шеи. На плавные линии ее совершенной груди.

Но больше всего мне сейчас нужно — вкус ее сладкой, влажной киски на языке. Прежде чем я войду в нее, трахну ее жестко и глубоко, напомнив, что она принадлежит мне.

— Сядь на мое лицо. И не смей, черт возьми, кончить, — рычу я. — Это для меня.

Слоан мгновенно забирается сверху, не колеблясь ни секунды, чтобы дать мне то, чего я хочу. Первое прикосновение и я схожу с ума: она такая вкусная, что я жадно вылизываю ее, как редкий деликатес. Как я и думал, она вся влажная, киска распухла от желания.

Недолго Слоан помнит о моих правилах — вскоре она начинает тереться о мое лицо, искать собственное удовольствие. Но прежде чем ее киска начинает дрожать у меня на губах, я вонзаю пальцы в ее бедра и удерживаю на месте.

— Еще нет, — с трудом выдавливаю я. Я так же отчаянно хочу почувствовать ее оргазм на вкус. Хочу ощутить, как ее киска сжимается вокруг моего члена.

— Пожалуйста, Салли, — стонет она, пытаясь продолжить кататься на моем лице.

— Пожалуйста — что?

— Заставь меня кончить. Трахни меня. Пожалуйста. — Она сползает вниз по моему телу и пробует проскользнуть своей горячей киской по моему пульсирующему члену. Мы оба стонем в тот же миг и моя коварная жена знает, что получит желаемое.

Пытаясь вернуть себе контроль, я переворачиваю нас и развожу ее бедра пошире, чтобы устроиться между ними, следя за тем, чтобы не навалиться на нее всем весом. Хватаю ее блуждающие руки и прижимаю запястья к кровати над головой, нависая губами над ее ртом.

— Терпение, жена. Похоже, тебе нужно преподать урок. Напомнить, что ты — моя жена. И ничья больше.

Она буквально задыхается от нетерпения, выгибается, пытаясь перехватить контроль.

— Прости. Клянусь, ты единственный, кого я когда-либо хотела. Единственный, кого когда-либо захочу.

От ее слов меня накрывает волной тепла.

— Скажи это еще раз, — дразню я, скользя губами по ее губам. Даже сейчас, пытаясь наказать ее, я держу себя в руках — защищаю и ее, и нашего ребенка.

— Ты единственный, кого я хочу. Единственный, кто мне нужен. Пожалуйста, Салли, трахни меня. — Она снова выгибается, прижимая свою влажную киску к моему тугому члену.

Глухой стон вырывается из моей груди и эхом разносится между нами.

— Ты такая чертовски готовая. — Я двигаюсь, подстраивая угол, и протягиваю руку между нами, чтобы провести головкой по ее слишком чувствительному клитору медленным кругом. Дразня ее. Дразня и себя тоже.

Потому что для меня это тоже пытка. Мой член плачет от желания оказаться внутри нее.