Салли подходит к кровати, прищурившись.

— Что такое? Тебя раздражает запах чизкейка?

Я опускаюсь плечами и качаю головой.

— Нет. Пахнет божественно.

— Тогда почему у нас грустная-перевернутая? — Он смешно выгибает брови.

Я фыркаю.

— Ты сейчас выдал фирменное «кэловское» словечко?

— Я на все готов, лишь бы ты улыбнулась. — Он протягивает мне ложку и устраивается рядом. — А теперь расскажи, из-за чего был хмурый лобик.

Я долго не решалась рассказать Салли про ультиматум Уилла — боялась, что его мнение собьет меня с толку. Но сейчас понимаю: нужно было быть честной с самого начала. Я обещала говорить с ним, а сама снова все держала в себе.

И я выкладываю все. Как Уилл хитростью выманил меня на «свидание». Как по сути шантажировал, намекая, что моя работа под угрозой, если я не соглашусь. И как, когда я наконец сказала, что не заинтересована, он влепил мне невыполнимое поручение, зная, что я завалюсь.

— Я его уничтожу, — выдыхает Салли, когда я замолкаю. Лицо у него пылает, но пока я говорила, он ни разу не перебил и не вспылил.

— Прости, что не сказала раньше.

Он проводит зубами по нижней губе, взгляд уходит в сторону.

— Это потому, что ты действительно об этом думала? — наконец спрашивает он хриплым голосом.

Сердце трескается пополам от этой неуверенности. Слезы подступают к глазам, и я притягиваю его руку к себе на колени, разворачиваюсь к нему всем корпусом. Кладу вторую руку ему на щеку и наклоняюсь, пока он не смотрит на меня.

— Ни на секунду.

Салли прижимается к моей ладони, закрывая глаза.

— Ты ведь знаешь, что для моего сердца всегда существовал только ты. — Я прижимаю его руку к своей груди, чтобы он почувствовал ритм, который всегда задавал только он. Немного быстрее обычного — потому что рядом с ним я всегда волнуюсь сильнее. Иногда потому, что он бесит меня до чертиков, но куда чаще — потому что он снова и снова заставляет меня влюбляться в него.

Он изучает мое лицо, взгляд мечется между моими глазами, будто ищет там ложь.

Он ее не найдет. Я просто улыбаюсь ему.

— После того как я сказала, что не заинтересована, я пошла поговорить с его отцом. И представь — на работу меня устроил не Уилл, а моя мама.

Салли выдыхает и качает головой. Я убираю руку с его щеки.

— Зачем?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Она была недовольна, когда узнала о разводе. Думаю, решила, что мне понадобится работа.

Челюсть Салли напрягается, но он молчит. Мы с ним никогда не смотрели на этот вопрос одинаково. Возможно, он и правда с радостью обеспечивал бы меня всю жизнь, даже после развода, но я бы никогда не смогла принимать его деньги. Я слишком много вложила в свою степень юриста, и независимо от того, вместе мы или нет, я хотела свою карьеру. Мне нужно было снова найти себя.

— Старший Хиггинс предложил мне место в отделе трастов и наследства. Поэтому я и осталась сегодня в городе. Хочу подтянуть материалы по делам, которые он мне дал. Не терпится за них взяться и покончить с Уиллом раз и навсегда.

Но вместо ожидаемого облегчения в глазах Салли вспыхивает злость.

— Они не имеют права выкидывать тебя из судебной практики, — говорит он глухо и резко, — только потому, что его слизняк-сын не получил, чего хотел.

Я обхватываю его запястье и большим пальцем провожу по внутренней стороне.

— Я люблю трасты. На самом деле это то, чем мне нравится заниматься больше всего. Думаю, идея судебной практики казалась захватывающей, потому что она крутая. Всю жизнь мне внушали, что только настоящие юристы занимаются этим.

Голос и мнения моей матери всегда звучали в голове слишком громко, но со временем я поняла: нельзя прожить жизнь, стараясь угодить другим. Сначала нужно сделать счастливой себя. Наполнить собственную чашу и все такое.

Салли фыркает.

— Слоан, ты всегда была потрясающей. Мой отец не уставал повторять, как ты блистала в отделе трастов и наследства.

Я глубоко выдыхаю.

— Мама так уверенно твердила, что вы все пытаетесь «поставить меня на паузу из-за материнства», и я позволила этим словам засесть у себя в голове. Я злилась на тебя за это.

Глаза Салли расширяются.

— Что? — Теперь уже он хватает меня за руки. — Мы всегда знали, что ты великолепна с этими клиентами. А твоя голова, дорогая? То, что ты придумывала? Гениально. Может, Брайан и хорош в наследственных делах, но до тебя ему далеко, когда речь идет о создании отношений с клиентами. Ты и Кэл были нашим передовым фронтом.

Я прикусываю губу и начинаю теребить покрывало. Салли никогда раньше этого не говорил. Я и не догадывалась, насколько они ценили мою работу.

— Правда?

Он кивает.

— Правда.

Чувствуя, как мое решение становится тверже, я тоже киваю.

— Я рада вернуться к этому. Рада занять должность, которая, как мне кажется, подходит мне лучше, чем судебная практика.