Через минуту заставляю себя снова уткнуться в экран. Вернее, пытаюсь. Поздно, буквы плывут. Я сижу за этим слишком долго, но стоит вспомнить, с какой охотой мистер Хиггинс переводил меня в трастовое право, как по венам пробегает искра и у меня появляются силы протянуть еще немного.

И как раз когда этот прилив уходит, я чувствую, как шевельнулся живот, и замираю. Подняв подбородок, смотрю на округлившийся низ и всем существом прошу ее повторить. Тиа ленится, не то что брат, который в пятнадцать недель уже устраивал там гимнастику. Может, это к более спокойному характеру.

Боже, хоть бы.

Когда это волшебное пузырчатое движение возвращается, я распластываю ладонь на животе и запрокидываю голову, смеясь. Господи, как же это приятно. Большую часть беременности я тревожилась о том, что может пойти не так. А этот миг — безоговорочно правильный.

Я беру телефон — как же хочется быть дома и разделить это с Салли.

Дом. Я правда только что назвала квартиру в Джерси домом?

Сердце запинается на этом слове.

И еще сильнее, когда я осознаю, что это правда. Дом — там, где Салли и Ти Джей. А сейчас они — в Джерси.

Я: Эй, позвони, когда уложишь Ти Джея. Я только что почувствовала Тию… и очень скучаю.

Точки еще не начинают плясать, а ответ уже на экране.

Салли: Я еду.

Я: Салли, уже поздно. Глупо ехать так далеко. Увидимся завтра. Я просто скучала и хотела, чтобы ты знал.

Не успеваю положить телефон, как в дверь стучат.

Что за черт?

Я ставлю ноутбук на кровать и босиком иду к прихожей и почти не удивляюсь, увидев в глазке лицо Салли. Широко распахиваю дверь, меня захлестывает радость. В свитере и джинсах он выглядит до смешного аппетитно. Но именно его улыбка заставляет у меня внутри все переворачиваться.

— Она еще раз шевельнулась? — спрашивает он, ставя на столик у входа бумажный пакет.

— Пока нет, но что ты здесь делаешь? — спрашиваю, когда он обнимает меня.

Его объятия захлестывают меня эмоциями. Его запах, твердая грудь, спокойное тепло — все это разом накрывает и лишает сил сопротивляться, в самом лучшем смысле.

Он прячет лицо у моего плеча и глубоко вдыхает. Касается губами шеи и шепчет:

— Я слишком скучал.

Я заглядываю ему в глаза.

— Ти Джей?

— В восторге от «ночной пасты» с Кэлом. Они постелили на стол пергаментную бумагу и вывалили прямо на нее спагетти, соус и фрикадельки. Когда я уходил, они ели руками. — Он морщится.

Я взрываюсь смехом.

— Боже, да это же сводит тебя с ума.

Он усмехается.

— Да, дорогая. — Не размыкая объятий, он захватывает пакет и ведет меня внутрь.

— Не удивительно, что ты приехал в город на ужин. — Я украдкой смотрю на него, потому что нутро подсказывает: приехал он не за этим.

Он закатывает глаза.

— Ага. Конечно.

— И что у тебя там? — киваю на пакет.

Он ухмыляется так, что у меня подкашиваются колени.

— Чизкейк от Пауло.

У меня текут слюнки, я тянусь за пакетом.

— Серьезно?

Он смеется.

— Кухня или кровать?

— Однозначно в кровати.

— Я возьму приборы. А ты выбирай кино, — говорит он и исчезает на кухне.

Я почти вприпрыжку лечу в спальню, глупо ухмыляясь, и торможу, заметив ноутбук.

Колеблюсь всего секунду, закрываю и убираю на тумбочку. Волнение от сюрприза Салли легко затмевает радость от новой работы.

Когда он возвращается, я уже устроилась под одеялом, обложившись подушками, а контейнер со сладким стоит между нами.

— Что включила? — Салли смотрит на телевизор с безмятежным видом.

Ему все равно, что я поставлю. Он редко досматривает фильм до конца. Если он не собирается оставаться в городе на ночь, ему придется, конечно, но я уже решила: сделаю все, чтобы он остался.

— «Лучший стрелок», — говорю я.

Он улыбается.

— Твой любимый.

Я качаю головой. На самом деле — нет, но я никогда не признавалась. Годы назад он и Брайан гоняли его без конца, а я так хотела быть рядом, что сказала, будто это мой любимый фильм.

Мне было нужно любое время с ним — еще до того, как мы начали встречаться, — и уж точно лучше, чем сидеть одной в своей квартире. Я росла в тихом доме, где родители делали ставку на учебу, а не дружбу. На юрфаке большинство были такими же, но Салли был проще — и со временем убедил Брайана немного расслабиться. Вместо библиотеки они звали меня к себе, и мы разбавляли учебу напитками, фильмами и шутками. Мы все равно писали экзамены на отлично, потому что с Брайаном мы — зануды-отличники, а при том, что Салли любил «проходить по касательной», он был чертовски сообразительным.

Я улыбаюсь, вспоминая. Раньше мы так здорово проводили время. В первые годы в фирме мы вкалывали, а ночами тусовались еще сильнее. Сейчас мы не так «тусуемся», но кое-в чем вернулись к тому времени, поселившись все вместе в Джерси. Наши вечера — это турниры по пинг-понгу, танцы и прочая дичь, которую придумывает Кэл. А днем вся компания снова вкалывает бок о бок, а потом разбретается по этажам. У меня скручивается живот: как же я люблю наши вечера, но теперь, работая на Уилла, я пропускаю все, что происходит с ними днем.

Фу.