Он прав. Нам действительно стоит сосредоточиться на сыне и его новой роли старшего брата. Так будет проще обойти острые вопросы о нашей семейной ситуации. Ещё неделю назад я бы стояла на этом намерении насмерть. А сейчас сама мысль об этом почему-то давит на грудь.

Наверное, потому что я уже привыкла к этой квартире и к маленькой семье, которую Салли, Кэл и Брайан создали благодаря трасту Терри. Приятно, когда рядом люди. Так меньше времени остаётся на одиночество.

Что будет, когда придёт пора уходить?

Живот болезненно сжимается от одной мысли об этом.

Будем ли мы с Салли делить опеку? Две квартиры. Моя — невыносимо тихая в те ночи, когда дети остаются у него. И дни, проведённые вдали от младенца… Не уверена, что смогу это вынести. Но и лишать Салли его ребёнка — несправедливо.

Отбрасывая этот водоворот мыслей, я заставляю себя сосредоточиться на настоящем.

— У нас есть потрясающая новость, — начинает Салли, пока Ти Джей запихивает в рот ложку за ложкой.

— Да, ты станешь старшим братом. Разве это не здорово? — улыбаюсь я.

Ти Джей застывает с поднятой ложкой и смотрит на меня неподвижным взглядом.

— У тебя будет ребёнок? — произносит он ровно.

Волна тревоги накрывает меня с головой. Чёрт. Я не подумала, что он может не захотеть быть старшим братом. А вдруг он устроит истерику? Может, не стоило делать это в людном месте. Не исключено, что сейчас он запустит мороженым через весь стол.

— Да, — подхватывает Салли. — У твоей мамы будет малыш, а значит, ты станешь старшим братом. Это ведь здорово?

— Где он будет жить? — спрашивает Ти Джей, всё ещё нахмурившись. Вопрос звучит почти обвиняюще. Слишком уж осознанно.

И, чёрт возьми, у меня снова узлом сжимается живот.

— С нами, — спокойно отвечает Салли.

Тело Ти Джея моментально расслабляется, и он улыбается.

— Круто. — С этими словами он зачерпывает очередную ложку мороженого.

И тут я понимаю: наш сын гораздо лучше чувствует происходящее, чем я думала.

И мне невыносимо больно от того, что он вообще вынужден об этом задумываться. Я могу сомневаться в будущем, но не хочу, чтобы об этом тревожился мой сын. Меня бесит, что такая мысль вообще приходит ему в голову. Больше всего на свете я хочу, чтобы это время было для него радостным.

— А это мальчик? — спрашивает он.

— Мы не знаем, дружок. Мы подумали, что узнаем это вместе с тобой на следующем приеме мамы.

Он снова кивает и впивается ложкой в мороженое. Как обычно, стремится поскорее доесть, чтобы снова бежать играть.

— Если это мальчик, он будет твоим младшим братом. Как Кэл — мой, — говорит Салли с улыбкой.

— Можно я пойду играть? — спрашивает он, поднимая пустую миску.

Мы киваем, и он тут же исчезает.

Я вздыхаю, наблюдая, как он чуть не спотыкается, но удерживается на ногах:

— Думаю, всё прошло неплохо.

Салли кивает, его взгляд прикован к нашему мальчику:

— Надо было задержать его и поговорить ещё и про сестрёнку. Надеюсь, он будет рад любому варианту, — бормочет он.

— Я просто рада, что он не будет один, как я, — вырывается у меня.

Салли тут же напрягается и хмурится:

— Ты не одна.

Я пытаюсь улыбнуться, стараясь облегчить ему задачу, отмахнуться от своей неосторожной фразы, будто это ничего не значит. Но его хмурый взгляд не исчезает. Он смотрит на меня так, словно видит весь мой страх перед будущим. Словно понимает, что мне трудно дышать, стоит только представить его без него.

— Дорогая, — его голос едва слышен, когда он тянется через стол и сжимает мою руку. — У тебя есть мы. Что бы ни случилось между мной и тобой — мы семья.

Сердце падает куда-то вниз. Его голос строг, но искренен, а слова — чистая правда. И именно их я сейчас так нуждалась услышать.

Глава 19

Салли

Через огромный обеденный стол Брайан смотрит в никуда — с такой тоской, что она кажется не к месту, особенно сегодня, в канун Рождества.

— Всё нормально? — спрашиваю я.

Он пожимает плечом и даёт ему опуститься. Отблески гирлянд на ёлке окрашивают его лицо в синеву — и это почему-то идеально отражает его настроение.

— Не знаю. Просто странно как-то.

— Что именно? — мне нужно уточнение. Он может говорить об огромной ёлке, о громадном коте, который почти лежит у него на коленях, или о запахе того, что Кэл сжёг на кухне и что до сих пор витает в воздухе.

— Папа переехал в Бостон к Дилан, а с учётом всего, что происходит, я не смог съездить к ним. Странно — не быть с семьёй на Рождество.

Шесть месяцев назад Фрэнк Мэхон перебрался поближе к дочери и внукам. А я идиот — даже не подумал, что Брайан может чувствовать себя одиноко.

Я всегда считал само собой разумеющимся, что Брайан знает: для семьи Мёрфи он — родной. Мы дружим двадцать лет, и мой отец нанял его сразу после юрфака. От нас ему уже никуда не деться.

— У тебя есть мы, — говорю я вслух то, о чём подумал. Если я чему-то и научился из своих проблем со Слоан, так это тому, что надо говорить людям, что ты чувствуешь, а не надеяться, что они сами догадаются.