Я не хотела, чтобы мои решения, включая то, выйду ли я когда-нибудь замуж, зависели от этого человека.

Я качаю головой. Сейчас об этом думать нельзя. Мысль о том, чтобы быть с кем-то другим, не говоря уже о браке, кажется нелепой. Трудно вспомнить, как я вообще могла думать, что смогу забыть Салли. Очевидно, даже тогда я врала самой себе. Это подтвердилось той безрассудной ночью, когда я переспала со своим мужем без защиты в сентябре.

Вспышка воспоминания накрывает меня, и внутри всё сжимается. Я прижимаю бёдра друг к другу, мысленно отчитывая себя и надеясь, что Салли не почувствует этот внезапный всплеск желания.

— Слоан Мёрфи. — Голос медсестры прозвучал как спасение.

Я поднимаюсь и шагаю через комнату, Салли идёт следом. Когда она оставляет нас в смотровом кабинете, сказав переодеться, в воздухе повисает неловкость. Мы с Салли какое-то время просто смотрим друг на друга. Всё это совсем не похоже на то, как было во время моей первой беременности. Тогда я бы и секунды не колебалась, раздеваясь при нём. Чёрт, я не раз пыталась уговорить его довести меня до оргазма до того, как войдёт врач. Тогда мы были бесстрашны. Безумно влюблены. И разрушительны друг для друга.

Почти всё время, что мы были вместе, я ни разу не сомневалась, что муж меня желает. Мне нравилось раздеваться перед ним. Даже после рождения Ти Джея, когда моё тело изменилось. Потому что Салли всегда ясно давал понять, как сильно он любит каждый сантиметр меня.

Он откашливается и кивает на дверь за спиной.

— Я могу выйти, если хочешь уединения.

Теперь мы до боли деликатны друг с другом. Слишком осторожные. Слишком внимательные. Это как удар под дых. Я не представляю, как выдержу такое до конца беременности. Мы, чёрт побери, делим одну спальню.

Я пожимаю плечами.

— Или можешь просто посидеть и расслабиться. — Я сдерживаюсь и наслаждаюсь зрелищем, но, думаю, приподнятые брови выдают мои мысли.

Он сглатывает и кивает.

— Да, ладно.

Салли усаживается на стул рядом со смотровым столом, но когда поднимает глаза снова, клянусь, жар в его взгляде мог бы испепелить мою одежду и сделать за меня всю работу. Если у меня когда-то и были сомнения, желает ли меня мой муж до сих пор — теперь их нет.

Я подтягиваю платье вверх по бёдрам и сначала снимаю чулки. Когда выпрямляюсь, Салли протягивает руку, чтобы их взять. Я кладу их ему на ладонь, и от лёгкого соприкосновения по моему телу пробегает дрожь. Мне приходится заставлять себя дышать ровно, пока он аккуратно сворачивает их и кладёт на бедро.

Я замираю на месте, наблюдая за ним, пока он не поднимает глаза. Когда наши взгляды встречаются, в его глазах плещется жар и ожидание. Будто он знал, что я жду его внимания, прежде чем продолжить раздеваться.

Я отворачиваюсь, и мой голос срывается.

— Поможешь расстегнуть молнию?

— Иди сюда. — Его тихая команда делает мои колени ватными.

Я пячусь назад, думая, что подошла достаточно близко. Но Салли, видимо, считает иначе, он придвигает стул вперёд, и его ножки громко скребут по полу маленькой комнаты. Он отводит мои волосы на одно плечо и медленно расстёгивает молнию.

Когда он останавливается, я клянусь, будто я чувствую призрачный поцелуй на пояснице. Не физическое касание, словно он просто вдыхает мой запах. Его губы так близко, что я почти ощущаю их влажное тепло.

Я спускаю платье сначала с одного плеча, потом с другого, но прежде чем оно падает на пол, он ловит его и протягивает руку — молчаливое предложение поддержать меня, пока я выскальзываю из ткани. Я поворачиваюсь к нему лицом, чтобы забрать платье, и невольно оказываюсь так, что мои груди оказываются прямо на уровне его лица.

Он облизывает губы.

— Тебе не холодно? — хрипло спрашивает он, не отрывая взгляда от сосков, проступающих сквозь кружево лифчика.

Специально ли я выбрала подходящий комплект? Возможно. Нарочно ли остановилась на чёрном и откровенном? Никогда не признаюсь.

— Думаю, мы оба знаем, что нет, — выдыхаю я.

А потом, потому что мне нравится, как он на меня смотрит, потому что под его жадным взглядом я чувствую себя смелой, я цепляю пальцами кружевную резинку трусиков и стягиваю их вниз. Бёдра Салли расставлены широко, и он даже не пытается скрыть свою эрекцию.

— Господи, — бормочет он, проводя ладонью по губам, не сводя с меня глаз, задерживая взгляд между моих ног. Его пальцы вцепляются в ткань брюк так, словно ему приходится сдерживать себя.

Я не могу удержаться и поддразниваю его ещё немного.

— С бюстгальтером нужна помощь, — говорю я, разворачиваясь.

Он останавливает меня, его ладони крепко ложатся на мои обнажённые бёдра. Клянусь, мы стонем в унисон от этого прикосновения.

— Дальше я сам, — хрипло произносит он.

Сердце застревает у меня в горле.