Кровать тихо скрипит — значит, она уже забралась обратно под одеяло. Моя девочка всегда закапывается, как маленький зверек. Я сажусь, позволяя себе посмотреть на неё снова, теперь уже зная, что она укрыта.

Это ошибка. Или карма — за то, что подглядывал. Потому что я снова бьюсь головой о потолок, и перед глазами вспыхивают звезды.

Но когда они рассеиваются, я не могу отвести взгляд от своей жены, зарывшейся под три огромных пуховых одеяла и окруженной горами подушек.

Черт, какая же она красивая. Да, мы спим на разных кроватях, и да, каждое её слово в мой адрес пропитано ядом, но это уже начало. Сейчас мы в одной комнате — и это дает мне надежду, что всё движется в нужном направлении.

Я лишь немного разочарован тем, что Слоан не сняла больше одежды, когда я тихо выбираюсь из постели, чтобы собраться на день.

Я встал раньше обычного — решил принять душ и одеться заранее, а потом разбудить Ти Джея и помочь ему собраться, чтобы у Слоан было время на себя. С Божьей помощью, может, я уговорю её позавтракать вместе после того, как отвезем сына.

К сожалению, мой придурковатый брат рушит все планы.

— Я всегда отвожу Мерфи в школу. Скажи ему, Лола, — мой театральный брат разворачивается к своей девушке, брови взмывают к самой линии волос. — Скажи ему, — фыркает он. — Я. Отвожу. Мерфи.

Да, он обычно подбрасывает Мерфи в школу в городе. Иногда и Ти Джея — в те дни, когда он со мной. Но я думал, он будет рад передохнуть от утренних поездок.

Ло гладит его по спине, её взгляд мечется от брата ко мне, потом к Слоан и обратно.

— Конечно, милый, ты отвозишь.

Я хочу сказать ему, чтоб шел к черту, но совесть останавливает: он узнал о существовании своего сына всего несколько месяцев назад, и адаптация была тяжелой для них обоих. И как бы он меня ни раздражал, при всей своей драматичности, любовь к Мерфи у него настоящая. Погружение в отцовство получилось не самым изящным, но каждый день он доказывает своему мальчишке, что на него можно положиться.

— Ладно, — вздыхаю я. — Ты отвезешь Мерфи, а я отвезу Ти Джея.

— Нет, — Слоан прищуривается, её лицо вытягивается в ту самую гримасу, которую я за последние месяцы — нет, за последние годы — выучил наизусть. — Гнать две машины в город — это глупо.

— Нет, не глупо.

— Почему ты споришь? Думаешь, я не справлюсь с тем, чтобы отвезти нашего сына в школу? — почти рычит она.

— Конечно, справишься, — выпаливаю я.

Черт. Сам влез в ловушку.

— Потому что я беременна, я уже ни на что не способна? — спрашивает она, и лицо заливается гневным румянцем. — Или ты всегда считал меня настолько беспомощной?

— Ты более чем способна, — выдыхаю я. — Это я и имел в виду. — Когда её выражение не меняется, паника захлестывает сильнее. — Конечно, я считаю тебя способной. Конечно, я не думаю, что ты не способна.

Ло и Кэл наблюдают за нами с одинаковым выражением полного непонимания.

Моя жена все еще выглядит так, будто сейчас из глаз у неё полетят лазеры.

Кэл прочищает горло, меняя выражение лица с «Что, черт возьми, он сейчас сказал?» на уверенное.

— Я буду отвозить их по утрам. А ты можешь забирать со Слоан после работы.

Я знаю, когда битва проиграна.

— Ладно.

Поскольку у меня всего одна поездка из города вместе со Слоан, я решаю извлечь из нее максимум. Прихожу на пятнадцать минут раньше с её любимым безкофеиновым карамельным макиато и поднимаюсь на лифте на двадцать второй этаж.

Эта стальная коробка ползет вверх так медленно, что мне начинает казаться — я бы добрался быстрее, поднявшись по лестнице. К тому моменту, как двери наконец открываются, всё мое тело дрожит от нетерпения. Мне не терпится увидеть Слоан. В годы учёбы на юрфаке бывало, что я едва мог высидеть лекцию — каждая клетка моего тела рвалась быть рядом с ней.

Сейчас это кажется невозможным, но со временем то ощущение стихло. В какой-то момент я позволил себе поверить, что она всегда будет рядом. Привык к тому, что наши дни всегда начинаются и заканчиваются вместе.

Но последние месяцы без нее снова разожгли во мне ту самую неистовую потребность быть в её орбите.

Я киваю тем, кого встречаю по пути к её кабинету. Все встречают меня дружелюбными взглядами — кроме красивого придурка за столом прямо у её двери.

— Смотрите-ка, — ухмыляется он, и белоснежные зубы едва не сверкают под люминесцентным светом. — Сам папаша. Она тебя прикончит, если увидит, что ты пьешь кофе в её присутствии.

Раздражение взлетает по позвоночнику.

— Я — муж, Цезарь.

Он хохочет, невозмутимый.

— Посмотрим.

Не существует такого мира, в котором я позволю финалу быть иным, кроме как «Слоан и я — навсегда». Даже если придется приковывать её к себе цепью.

Я мрачно нависаю над его столом и удовлетворенно отмечаю, как моя тень накрывает его.

— Хочешь поспорить? Потому что я верну свою жену. И никому не позволю встать у меня на пути.