Снизу раздается громкий грохот, я щипаю переносицу.

Мерфи, мой племянник, высовывается из своей комнаты.

— Похоже, Себастьян снова возится с юридическими томами, да?

Я морщусь. Исправление: огромный кот, сорок лишних растений, рыбка и призрак с тяжелой поступью.

Провожу рукой по лицу. Это не должно закончиться катастрофой. Нужно просто верить.

Глава 7

Слоан

Я кружусь на месте посреди спальни, словно пытаясь переосмыслить каждое решение, которое когда-либо принимала. Сегодня день переезда, а я так и не сказала об этом Ти Джею.

Я боюсь дать ему ложную надежду. А вдруг он решит, что это значит, будто мы снова будем одной счастливой семьей?

Сказать ли ему, что мы переезжаем в квартиру ради того, чтобы его отец мог спасти бизнес? Стоит ли уже сейчас подготовить его к неизбежному — к тому, что рано или поздно мы все равно пойдем разными дорогами?

О ребенке я пока умолчу. Первый триместр еще не закончился, и, учитывая мой возраст и осложнения во время первой беременности, я не могу не волноваться.

Глубоко вдохнув, я отгоняю все эти мысли. Вместо этого напоминаю себе, какая я все-таки счастливая женщина — у меня есть Ти Джей.

Будучи единственным ребенком у двух помешанных на карьере людей, я часто оказывалась забытой. Второстепенной. И с раннего возраста поклялась, что никогда не позволю своему ребенку чувствовать себя так же. Вот почему я так хотела второго малыша — чтобы он никогда не знал той одиночной пустоты, которая была моей реальностью в детстве. Я хотела, чтобы у него была такая же связь с братом или сестрой, как у Кэла и Салли.

Салли не хотел больше детей — не только потому, что Ти Джей оказался трудным младенцем, но и потому, что моя беременность далась ему почти так же тяжело, как и мне. Он много пропустил на работе, пока я лежала на сохранении, а когда вскоре после рождения Ти Джея он боролся за партнерство, такое количество пропущенного времени могло обернуться катастрофой для его карьеры.

Но мое желание еще одного ребенка никуда не исчезло.

И вот мы здесь.

Да, обстоятельства не самые радужные, но я все равно счастлива, что наша маленькая семья станет чуть больше.

И пусть мне придется переехать в отвратительную квартиру в Джерси, хотя бы я буду жить рядом со своей лучшей подругой. Ло поможет мне справиться.

Одним из самых трудных последствий разрыва с Салли была потеря ее, Кэла и Брайана. Конечно, они до сих пор мои друзья, но, поскольку работают с ним, по сути, «опека» над ними досталась ему.

Я была одиноким ребенком и лишь в юридической школе осознала, насколько сильно это одиночество пронизывало мою жизнь. Связь, которая связывала Брайана и Салли, открыла мне глаза на то, чего я была лишена. А когда я впервые поехала к Салли на праздники и познакомилась с Кэлом — это просто взорвало мой мозг. Я никогда не была частью шумной семейной суеты. Никогда не слышала столько смеха и поддевок.

Мои родители, Роджер и Беверли О’Мэлли, — сама серьезность. Ужины у нас были тихими, тишину нарушал лишь звон столовых приборов да размеренные разговоры взрослых. Потому что в нашем доме дети должны были быть «видны, но не слышны». Когда я стала достаточно взрослой, чтобы поддерживать беседу, которая им интересна, семейные обеды превратились в мини-дебаты. Родители задавали тему, и я должна была отстаивать обе стороны.

Восхитительно, как можно догадаться.

Но даже это мне было бы предпочтительнее тех вечеров, когда я сидела и ждала Салли. Ночь за ночью я готовила ужин, накрывала на стол, наряжалась и ждала, когда он придет домой. В те дни, когда я не ходила в офис, это был единственный шанс на взрослое общение, и я его очень ждала.

Но после месяцев, проведенных за тем, что я задувала свечи и ложилась спать без мужа, я перестала стараться.

Пережить одну такую ночь — уже больно. Терпеть это месяцами — убивает что-то внутри.

Салли считает, что развод обрушился на него как гром среди ясного неба, и в каком-то смысле он прав — я и сама не могу связать свое решение попросить его съехать с каким-то одним событием. Не было ни одной грандиозной ссоры. Просто один крошечный момент накладывался на другой, и еще на другой — пока не выросла ненависть, которую я больше не могла в себе держать, и одиночество, которое поглотило меня целиком.

Прошлой весной он однажды пришел домой к ужину, чего не случалось месяцами. Всё это время мы сидели напротив друг друга в тишине. И только когда мы почти доели, Ти Джей спросил, почему все молчат.

Салли читал материалы по делу, а я, скорее всего, тупо смотрела в никуда. И тогда меня пронзило: мой ребенок живет именно той жизнью, которой жила я в детстве. Жизнью, которую я не пожелала бы даже злейшему врагу.

Я запаниковала. И поняла, что больше даже не узнаю себя. Я не могла прожить так еще ни дня.

— Готова? — спрашивает Ти Джей, вытаскивая меня из мыслей.

Не совсем, но сейчас или никогда.