Ни «привет», ни «как ты, милая». Нет, этого человека заботит только то, чтобы инкубатор должным образом берег его наследника.

— Как раз нет, — выцеживаю я.

Салли вздыхает. Громко, хрипло и, что нелепо, мне хочется расплакаться.

Он раздражен. Я вмешиваюсь в его день. Дежавю. Сколько раз я уже оказывалась в этой ситуации — не сосчитать. Может, лучше бросить трубку? Если бы мне больше никогда не приходилось так себя чувствовать — было бы не все равно. Я не хочу быть обузой.

Я просто хочу, чтобы кому-то, черт возьми, было не все равно.

Смахиваю одинокую слезу.

— Что случилось?

Внутри вспыхивает раздражение, моментально выжигая жалость к себе.

— Что случилось? Я облилась этим омерзительным чаем, который ты купил, по дороге на работу. В итоге я не еду в суд, и во всем виноват ты.

— Ты в порядке? Не обожглась? — его голос заметно повышается.

Вот теперь я у него на радарах.

— Я в порядке, не волнуйся, инкубатор уберег твоего ребенка. Больше всего досталось машине. Я по сути вылила все на центральную консоль, лишь бы не ошпарить себя и твоего отпрыска, — бурчу я, шевеля мышью, чтобы вывести компьютер из сна.

Он издает странный стукнувшийся звук.

— Ты проверила, не идет ли дым из машины?

Раздражение, которое стало неизменным спутником при одном виде, звуке или даже мысли о нем, смешивается с недоумением:

— С чего бы? Я никогда не курила, и ты думаешь, я начну во время беременности? Я могу ненавидеть своего почти бывшего мужа, но нашего ребенка люблю. Рисковать им не стану.

— Нет, Слоан, — терпеливо произносит он. — Машина. Куда именно ты пролила чай?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Ниже блока с радио, где я подключаю телефон. — Его новый вздох заставляет меня откинуться от компьютера с глухим звуком. — Никакой чертов дым от машины не идет.

— Может, и нет, но проверить стоит. Иначе сожжешь к черту весь паркинг.

В глазах у меня краснеет, пальцы бездумно щелкают по папкам на экране. Я его ненавижу. Боже, как же я его ненавижу. Будь он рядом — я бы переехала его машиной. Сдала бы назад прямо по этой нелепо красивой физиономии. Тогда звучал бы не так самодовольно.

— Так пойдем и проверим, да? — нарочно говорю сладким голоском.

Задрав подбородок, я сбрасываю звонок. Слишком зла, чтобы слушать дальше. С телефоном в руке выхожу к лифту.

Юлий отталкивается от стола и вприпрыжку несется за мной.

— Куда ты? Тебе не в суд?

— Должна бы, да, — бросаю через плечо, не замедляя шага.

Он сопровождает меня до лифта, и пока мы проходим мимо стеклянных перегородок, за каждой из которых — чей-то кабинет, никто даже не поднимает глаз.

Все поглощены работой. А я тут изображаю некомпетентную дурочку. Всем этим двадцатилетним есть чем гордиться: приходят на рассвете, уходят за полночь.

А я, наоборот, вваливаюсь поздно и ухожу рано. Еще одно напоминание, что мне будто бы не место здесь.

Я зло жму на кнопку лифта, Юлий встает рядом, поправляя пиджак.

— Что происходит? И почему ты неслась по офису?

Я улыбаюсь.

— Не успел за мной?

— В Лабутенах и Tom Ford бегать нельзя, дорогая. Ну, так почему нарушила правило?

Я смотрю на свои розово-золотые туфли и мысленно ругаю себя за то, что надела их. Каждый раз, как их обуваю, случается какая-то нелепость. Сначала тест на беременность, теперь чай и пожар в машине.

Фыркаю. Пожара, конечно, нет. Мой муж такой драматичный.

— Потому что пролила чай, а мой бывший уверен, что машина могла загореться. Я лечу доказать ему, какой он дурак. — Звучу как капризный ребенок и мне все равно.

Юлий приподнимает ухоженную светлую бровь.

— А она горит?

Лицо каменеет. Он серьезно?

— Конечно нет.

Он пожимает плечами, мы входим в лифт:

— Ненавижу, когда говорят снисходительно.

Его реплика попадает в точку, я расслабляюсь, прислоняясь к задней стенке стального ящика.

— Вот именно.

— Хотя… а вдруг горит? — невинно замечает Юлий.

— Не горит, — тычу в кнопку «Паркинг».

Он прячет руки в карманы и встает рядом. Мы молчим всю дорогу вниз и до тех пор, пока не подходим к моей машине. К той самой, которая явно не вспыхнула.

— Ага! — указываю на кроссовер и поднимаю телефон.

Экран усеян уведомлениями о пропущенных вызовах. Он вибрировал у меня в руке всю дорогу, я игнорировала. Теперь открываю контакт Салли и нажимаю FaceTime. Пока жду соединения, с победной ухмылкой забираюсь на сиденье водителя. Видишь? Все в порядке.

Когда наконец появляется лицо Салли, я тут же переключаю камеру на заднюю, чтобы он увидел: все как надо.

— Господи, Слоан, — говорит он. — Я тебе звонил без остановки.

Закатив глаза, хватаю шнур зарядки, воткнутый в консоль. Видимо, вчера забыла зарядить телефон — батарея на нуле.

— Какой смысл спорить, если я сейчас покажу, что с машиной все нормально?