— Э-э, Слоан, — зовет Юлий с другой стороны открытой двери. Он показывает пальцем мимо меня, глаза расширены.

В телефоне Салли выругивается.

— Консоль искрит! В месте, где подключен мобильник. Идет дым. Вылезай из чертовой машины.

Меня тут же окутывает облако дыма, глаза слезятся. Черт.

— Слоан, немедленно из машины! — рявкает Салли.

— Да, да… Прости. Я просто растерялась, — кашляя, выбираюсь наружу.

Не зная, что делать, оставляю дверь открытой. Телефон держу крепко, но далеко отойти не могу — он все еще на проводе.

— Ты в порядке? — голос у Салли все такой же напряженный. Не знай я его как свои пять пальцев — решила бы, что это паника, а не злость.

Юлий выдергивает шнур из моего телефона и роняет на пол.

Понимая, что Салли видит только бетон у моих ног, возвращаю фронтальную камеру. Сердце молотит в груди, но вместо тревоги расползается раздражение: на экране его даже нет. Там, где должно быть его лицо, — черный прямоугольник.

И чему я удивляюсь? Мастер многозадачности. С чего бы ему меняться, даже когда его жена стоит у горящей машины?

— Я не понимаю, — бормочу.

— Ты закоротила цепь, и она перегрелась, — объясняет он, не имея ни малейшего понятия, что меня на самом деле бесит. Ему, похоже, и правда все равно.

— Машина новая, — ровно отвечаю, чтобы не сорваться. Я могу рассчитывать только на себя — я это знаю.

— Новые тоже ломаются, — бурчит Салли.

— А как мне ездить в Джерси и обратно? — Господи, как же я ненавижу свою жизнь.

Он замолкает на секунду, потом.

— Ты переезжаешь?

— Боже, Салли, сосредоточься.

— Я сосредоточен. Куплю тебе, черт возьми, новую машину.

— Точно. Платежом по карте ты и решаешь все проблемы. Кинул денег и жди, что само рассосется, — бросаю трубку и тут же задаюсь вопросом: зачем вообще ему звонила?

— Думаю, дверь стоит закрыть, — бормочет Юлий, мечась рядом.

Он снова оказывается у меня под боком, и мы заглядываем внутрь. В салоне еще дымно, но непонятно, искрит ли консоль по-прежнему. Может, это просто остатки после первого вспышки.

— Отойди, — говорит он и оглядывается по сторонам, явно выискивая помощь.

Телефон звякает, и по привычке я гляжу на экран.

Салли. Ну конечно.

Вздохнув, принимаю FaceTime, но, снова упершись в черный экран, стискиваю зубы.

— Салли, я сейчас занята машиной. У меня нет времени на твои сцены, как, похоже, и у тебя.

— Ты о чем?

— Ты занят. Телефон, очевидно, лежит лицом вниз на столе, пока ты работаешь и краем глаза «решаешь» со мной. Так вот, я тебе больше не проблема. Не заморачивайся, я разберусь.

Черный экран сменяется размазанной картинкой, в которой я сперва ничего не понимаю. Через секунду на весь экран — взвинченное лицо Салли.

— Телефон лежал на сиденье, потому что я за рулем.

— Где?

— Еду к тебе, — бурчит он, и морщины на лбу становятся глубже.

— Зачем?

— Потому что, дорогая, ты — моя проблема. Ничто не важнее твоей безопасности. Так что, пока я не врезался куда-нибудь от переживаний, пожалуйста, отойди от чертовой машины. И держись подальше, пока я не приеду и не разберусь.

У меня отвисает челюсть. Забудьте про короткое замыкание в машине — у меня коротит в голове.

— Слоан, прошу, — его голос цепляет за живое, как бы я ни сопротивлялась.

— О, «папочка ребенка» впал в истерику, — оживляется Юлий, вырывает у меня телефон. — Я присмотрю за ней. Дверь оставить открытой или закрыть?

— Цезарь, — скрипит зубами Салли. — Просто заглуши к черту машину и уведи ее. Что хочешь делай с дверью — мне все равно.

— Слушаюсь.

Экран гаснет. связь оборвалась, но его слова все еще звенят у меня в голове. Ничто не важнее. Я моргаю раз, другой. Это правда?

Еще одна слеза скатывается по щеке, пока эти слова оседают в сердце. Черт. Ну и денек.

Глава 6

Салли

Я влетаю на паркинг с комом в горле. Всю дорогу твердил себе — сохраняй спокойствие. Что Юлий удержит Слоан подальше от машины. Но пока не увижу ее собственными глазами, далеко от машины и в полном порядке, не выдохну.

Когда появляется ее белый Mercedes, я бью по тормозам и выскакиваю из-за руля.

В метрах восемнадцати Слоан стоит, скрестив руки на груди, смотрит в пустоту — будто потерялась. Все, чего я хочу, чтобы ей полегчало.

— Слоан! — зову, срываясь на бег.

Хочу заключить ее в объятия и прижать к себе, но, стоит приблизиться, она шагает назад. Лицо закрывается, как ставни захлопнулись — меня не пускают. Черт возьми. Каждый раз, когда вспоминаю, что такие мгновения мне больше не положены, будто пулю ловлю в сердце.

Останавливаюсь и держу руки при себе, зато осматриваю ее с ног до головы — не ранена ли. Потому что, даже стоя рядом, я не до конца верю.

— Ты в порядке?