Она смотрит на меня, и чувства в ее глазах не прочесть. Было время, когда одного такого взгляда хватало, чтобы я понял, о чем она думает. Теперь — уже нет. Ее голубые глаза штормят, но почему — я не знаю.

Уилл кашляет, напоминая о себе.

— Договорим позже, Слоан. — Кивает мне: — Салли.

Я хмурюсь ему вслед, пока он выходит.

— Не верю, что ты это сделал, — шипит она.

Черт побери. Это же должно было быть мило. Я потратил часы, разыскивая все бренды, которые она любила во время первой беременности, включая подушку ровно той средней жесткости, которую она предпочитала. Разве преступление — надеяться услышать что-то вроде: «Ох, не верю, что ты все это сделал, это так мило», вместо «Не верю, что ты это сделал», произнесенного таким тоном?

Скрестив руки, я разворачиваюсь к ней.

— Хотел сделать тебе приятно, — рычу. — Показать, как я рад. Чтобы ты знала: я хочу тебя поддерживать.

Только сейчас вспоминаю про улыбку. Насильно растягиваю губы — должно сойти за оскал радости.

Лицо Слоан морщится.

— Что у тебя с лицом?

Да чтоб его. Даже улыбаться я уже не умею.

— Салли. — Она отодвигает корзину к краю стола. — Здесь никто не знает о ребенке.

— Мистер Пушистые Волосы знает, — киваю в сторону ее ассистента.

— До тебя знал только Юлий, а теперь ты, считай, рассказал обо всем моему боссу.

Паника накрывает. Я уже все порчу.

— Ну… — слышу, как рот сам говорит без разрешения, — если это будет зависеть от меня, скоро узнает не только Цезарь. Узнают все.

Слоан роняет локти на стол и закрывает лицо руками.

И я моментально чувствую себя идиотом.

— Дорогая, — подхожу к ней, опускаюсь на колено, провожу ладонью по спине. На миг она расслабляется, словно рефлекс, но через секунду вся напрягается и отстраняется.

— Не надо, — вздыхает.

Я поднимаю руки.

— Я просто хочу быть рядом с тобой и с ребенком. Твоя первая беременность была тяжелой, и я не хочу, чтобы ты проходила через это одна. Ты не отвечаешь на мои сообщения, но скажи хотя бы, что ты рассматриваешь вариант переехать ко мне.

Она раскрывает рот, и меня прошивает уверенность, что ответит «нет», поэтому я тороплюсь опередить ее.

— Не ради фирмы, не ради Кэла или Брайана и даже не ради меня. А потому, что вам с малышом нужна поддержка, которую мы можем дать. Я хочу быть рядом, чтобы заботиться о тебе.

Она оседает, из нее как будто выходит пар.

— Я рассматриваю.

Глава 5

Слоан

У меня плывет перед глазами, мысли уносятся куда-то в сторону, пока я жду, когда вскипит чайник.

Я знаю, как это работает, но не могу отвести взгляд. Когда-нибудь и за этим наблюдаемым чайником появятся пузыри. Забавно, насколько медленно идет процесс, если учесть, что все остальное в моей жизни мчится с бешеной скоростью. Уже десятая неделя. Не знаю, считать ли это плюсом, узнать о неожиданной беременности спустя два месяца, или проклятием. Я планировщица. Даже чрезмерная. И потеря этих первых недель, когда я могла бы что-то подготовить, только усиливает ощущение, что время бежит слишком быстро. Оно отсчитывает дни до того момента, когда мне придется съехать из пентхауса. Из дома, который я только начала переделывать под себя.

Мой взгляд скользит к табличке, стоящей на подоконнике:

В этой кухне мы танцуем.

Мы не танцуем. Я хотела. Прежде чем работа стала для Салли всем, что его волнует, мы здесь трахались. Мы не могли оторваться друг от друга. Возвращались после вечера с друзьями — слегка подвыпившие, голодные и возбужденные. Я тянулась за мороженым, а он — за мной. Он усаживал меня на столешницу, и мы ели десерт прямо из коробки между поцелуями. А потом он слизывал его уже между моих ног.

Чайник свистит, и я вздрагиваю. Даже не заметила, что смотрю на него.

Мотаю головой, тщетно пытаясь избавиться от ярких воспоминаний. От фантомного ощущения, как плотный член мужа скользит внутрь, как его пальцы играют с моими сосками.

Без моего ведома живот сводит судорогой. Черт, эта беременность проверит мою выдержку. В прошлый раз мне хотя бы позволено было быть такой возбужденной. Да, Салли тогда был поглощен работой, но даже после двенадцати часов в офисе позволял мне набрасываться на него, а если дни затягивались, я находила время прокрасться к нему, запереть дверь и уговорить быть безрассудным вместе со мной.

Когда в последний раз мы делали что-то подобное?

Кроме той ночи в сентябре.

Я не могу вспомнить ни одного случая после рождения Ти Джея, когда муж проявлял бы ко мне такой интерес. Такой, который давал бы мне смелость быть дерзкой.

Вот почему мы разводимся. С этим ребенком или без — я больше не стану так жить.

Как я могу быть с мужчиной, рядом с которым мне уже некомфортно просить о сексе?

У меня никогда не было с этим проблем. Я из тех женщин, кто добивается желаемого. Равные возможности и все такое. Мама не растила из меня вялый цветочек.

Но я знаю, когда я больше не желанна, — и никогда больше не буду жить в таком состоянии.