— Это пятерка? — указываю на четвертую цифру.

Она щурится на стикер и качает головой.

— Откуда мне знать?

— Потому что ты это написала, — скриплю зубами. — Я не могу разобрать.

— Ненавижу, когда так выходит, — вздыхает, разворачивается и покачиваясь уходит обратно в переговорную. Ни извинения, ни попытки помочь. И я снова мысленно крою брата за то, что он приволок ее «помогать».

Сминая стикер в кулаке, я шагаю к двери. Кто хотел со мной поговорить — пусть звонит еще раз. А вопрос об увольнении Эми подниму на ближайшем партнерском собрании.

— Салли, — окликает Кэл из дверного проема, куда только что скрылась Эми.

Раздражение прошивает током. Опять — почти ушел.

— Что, — огрызаюсь, не оборачиваясь.

— Нам нужно обсудить Слоуни и план, как затащить ее к нам. У меня есть идея…

— Нет. У меня есть план. Помощь не нужна. Я верну свою жену сам.

— «Нет»? — в его голосе искреннее недоумение.

Оборачиваться не стану. И так ясно, какое у него лицо. Часть меня хочет повести себя как подонок и напомнить ему про морщины на лбу, которыми он сам всех стращает, но это только затянет разговор. А говорить — последнее, чего я хочу.

— Никаких разговоров, — толкаю дверь, готовясь к тому, что прилетит его вечный оранжевый мяч. Чудом добираюсь до парковки целым. Ускоряю шаг к черной «семерке».

Дверь здания снова с грохотом распахивается, я бросаю взгляд через плечо, готовый рявкнуть на Кэла. Вместо него — пара фиолетовых глаз.

Я разворачиваюсь полностью, уже улыбаясь:

— Мадам Э — Даже на мой слух голос звучит светло и радостно. Помощь брата мне не нужна, а вот у этой женщины, возможно, есть ответы.

— Салливан, — кивает она, поправляя сумки.

В два шага оказываюсь рядом, протягиваю руки.

— Позвольте.

Она склоняет голову, и меня снова цепляет яркая прядь седины. На фоне иссиня-черных волос она всегда бросается в глаза, а сегодня — в ее темно-фиолетовых наслоениях ткани — тем более.

Я возвращаю взгляд к ее лицу и включаю максимум обаяния.

— Настаиваю.

— Какой вы джентльмен, — передает мне три шопера.

Как только она их отпускает, гравитация делает свое дело — рука проседает. Тяжеленные, черт бы их побрал.

Она машет в пустоту рядом.

— Мы с Себастьяном едем к подруге на сеанс. Без свечей и вот этих книг нормальный сеанс не проведешь.

Да, эта женщина проводит кучу времени с призраком, и да, я собираюсь просить ее о помощи. Не судите строго — я в отчаянии.

— Вы что-нибудь еще видели насчет Слоан? — спрашиваю.

Она щурится, губы складываются трубочкой — то ли сосредоточилась, то ли раздражена. А может, у нее газы — черт ее разберет.

Через мгновение выпрямляется и расплывается в яркой улыбке.

— Пузырчатый танец.

Пузырчатый… что? Танец? Моя несчастная беременная жена, которая только что вылетела отсюда, почти проклиная меня, сегодня танцует от радости? Что за черт? Это что-то по работе?

Боль и зависть накрывают разом. Я хочу для нее лучшего, хочу радоваться каждому ее успеху, но не хочу, чтобы причиной ее счастья был Уилл-твою-мать Хиггинс.

Этот тип учился с нами в Колумбийском университете и с первого дня пялился на мою девушку. Тогда Слоан не давала повода ревновать, но теперь? Слишком многое изменилось. Она выставила меня за дверь, пошла дальше и устроилась к этому проходимцу. Неужели она теперь хочет быть с ним?

В последние годы она отдалялась. Наши битвы с Ти Джеем, его нескончаемая энергия и чудовищные идеи, и ее желание иметь второго ребенка, на которое я не решался, вбили клин между нами. Плюс часы и дни, которые я вкладывал в карьеру. Я засыпал и думал, что не узнаю человека рядом. И в эти моменты я до отчаяния скучал по Слоан.

Но так и не научился ей это объяснять.

Может, надо было просто согласиться, когда она просила второго. Но тогда мы еле справлялись с одним Ти Джеем. Я не видел, как потянем еще одного малыша. Особенно после того, как во время первой беременности у нее случилась отслойка плаценты, и я едва не потерял их обоих. До сих пор, стоит вспомнить, эта волна горя накрывает с головой.

Я подавляю дрожь.

Мы говорили об этом много раз, и каждый раз я твердил, что время не пришло. Я и представить не мог, что просьба подождать обернется тем, что я потеряю ее.

Надо было внимательнее. Я не знаю, кто я без нее.

Когда мы встретились, я был парнем «на авось». У отца — процветающая фирма. Мое место почти гарантировано. Дотяни до конца юрфака и хватит. Ни о каком потенциале речи не шло, потому что его во мне никто не видел. Ни мать, которая была занята своей жизнью и половину времени забывала, что я существую, ни отец, строивший империю. Пока я не стал проблемой — меня оставляли в покое. Пока не появилась Слоан. Она увидела во мне то, о чем я сам не подозревал. И вытянула наверх.