– Нет, не был. И он знает это сейчас. Он знает, что поступил неправильно, что сокрытие правды было еще одной формой контроля. – Голос Мэттью становится тише. – Он знает, что вы никогда не простите его за это.

– Откуда вы знаете, что он знает? Вы сказали, он исчез.

– Потому что когда я видел его после полицейского участка, он сидел в своем кабинете, пил виски и плакал. За пять лет я никогда не видел, чтобы Себастьян Блэквуд плакал. Я видел его злым, я видел его жестоким, я видел его холодным и расчетливым. Но я никогда не видел его уязвимым, пока он не потерял вас.

Картина, которую рисует Мэттью, настолько не соответствует сдержанному, опасному человеку, которого я знаю, что я с трудом воспринимаю это. Себастьян, плачущий. Себастьян, уязвимый.

– Зачем вы мне это говорите?

– Он уволил меня три дня назад. Сказал, что мои услуги больше не требуются, что он закончил со всем. Затем он исчез, и его бизнес разваливается без него. Он никогда не делал этого. Я искренне боюсь за него.

– Так вы хотите, чтобы я исправила его? Чтобы я прибежала назад, потому что он не может справиться с отказом?

– Я хочу, чтобы вы поняли, что человек, убивший Деймона Филлипса, сделал это не из ревности или собственничества. Он сделал это, потому что обнаружил, что Филлипс был педофилом, который преследовал женщину, которую любит. Он сделал это, чтобы защитить вас и каждую другую потенциальную жертву.

Мэттью достает из пиджака папку и кладет ее на журнальный столик между нами.

– Это копия того, что расследование Себастьяна обнаружило о Филлипсе. Не только файлы, которые нашла полиция, всё. Схема жертв, сеть, частью которой он был, эскалация его поведения. Себастьян мог бы передать это полиции до всего и позволить им разобраться через официальные каналы.

– Тогда почему он этого не сделал?

– Потому что Филлипса бы арестовали, возможно, отпустили под залог, и дали время уничтожить улики или бежать из страны. Потому что юридический процесс мог занять годы, в течение которых он был бы свободен причинять боль большему количеству детей. Потому что Себастьян посмотрел на эти улики и понял, что некоторые монстры не заслуживают роскоши надлежащей правовой процедуры.

Я смотрю на папку, боясь открыть ее, но не в силах отвести взгляд.

– Себастьян убил Филлипса, потому что тот угрожал вам той ночью, да. Но он также убил его, потому что он был хищником, который продолжал бы причинять боль детям, если бы ему позволили жить. Он уничтожил монстра, мисс Дженкинс. А затем позволил вам ненавидеть его за это, вместо того чтобы обременять вас знанием того, с кем вы жили. Он отдал этот файл полиции после смерти Деймона, чтобы дети-жертвы получили помощь и поддержку, в которой нуждаются.

– Почему он просто не сказал мне правду с самого начала?

– Потому что он не умеет любить. Потому что он провел всю свою взрослую жизнь, защищая себя от той уязвимости, которую требует любовь. Потому что он думал, что защита вас от болезненных истин – это и есть любовь.

Мэттью встает, поправляя пиджак. – Я не прошу вас простить его. Я даже не прошу вас видеть его. Я просто хотел, чтобы вы поняли, что когда Себастьян Блэквуд убил Деймона Филлипса, он действовал не как собственнический парень или ревнивый любовник. Он действовал как человек, который обнаружил, что женщина, которую он любит, в опасности из-за монстра, о существовании которого она даже не подозревала.

– Где он сейчас?

– Я не знаю. Он не отвечает на звонки, не отвечает на сообщения. Его бизнес в хаосе, но ему, похоже, все равно. Я думаю... я думаю, он сдался.

Мэттью направляется к двери, затем останавливается. – Как бы там ни было, мисс Дженкинс, я думаю, что вы влияли на него благотворно. Впервые с тех пор, как я его знаю, Себастьян пытался стать лучше, чем он есть. Вы заставили его хотеть быть достойным любви, а не просто требовать ее.

После его ухода мы с Бет сидим в тишине, глядя на папку на журнальном столике.

– Ты откроешь ее? – спрашивает Бет наконец.

– Я не знаю, смогу ли.

– Возможно, тебе нужно. Возможно, тебе нужно увидеть именно то, от чего Себастьян тебя спас.

Дрожащими руками я открываю папку. Содержимое еще хуже, чем я представляла: полицейские отчеты, журналы наблюдения, доказательства сети хищников, охватывающей несколько стран. Изображения детей, от которых меня тошнит. Доказательства того, что Деймон не просто коллекционировал этот материал, но и активно участвовал в его создании.

К тому времени, как я заканчиваю читать, я плачу. Не только о детях, которым причинили боль, но и о своей собственной наивности. О трех годах, которые я потратила на любовь к тому, кто был на это способен. О человеке, который обнаружил это и уничтожил угрозу, не прося благодарности или признания.

– Он спас меня, – шепчу я. – Себастьян спас меня от этого монстра, и я наказала его за это.

– Ты не знала.