Я собираю сумку, не много, только самое необходимое. Кредитные карты, достаточно одежды на несколько дней, я добавляю еще бутылку виски для верности. Всё остальное кажется мертвым грузом, как реквизит из пьесы, в которой я больше не хочу играть.

Самым трудным должно быть написание письма Мэттью. Но когда я сижу за столом, ручка в руке, я понимаю, что не могу. Не могу притворяться, что это временное отсутствие или деловое решение. Не могу поддерживать фикцию, что что-то из этого все еще имеет значение.

Вместо этого я звоню ему.

– Себ? Почти два часа ночи. Что...

– Ты уволен.

Молчание. Затем: – Прости, что?

– Твои услуги больше не требуются. Вступает в силу немедленно. – Слова выходят плоские, без эмоций. – Я распоряжусь, чтобы бухгалтерия перевела тебе выходное пособие и окончательный расчет завтра.

– Себ, какого черта происходит? Сегодня днем ты был...

– Сегодня днем я был в заблуждении. Сегодня ночью я мыслю ясно. – Я наливаю еще виски, удивляясь, что руки теперь тверды. – Пять лет верной службы, Мэттью. Я не забуду этого. Но это конец.

– Из-за нее? Из-за того, что случилось в полицейском участке?

Тот факт, что он понимает, делает ситуацию еще хуже. Что даже Мэттью видит, как она меня разрушила.

– Не надо. – Мой голос несет достаточно предупреждения, чтобы остановить его на полуслове. – Не анализируй. Не пытайся это исправить. Просто... иди домой, к своей жизни, и забудь, что когда-либо работал на меня.

– Я не могу. Ты знаешь, что не могу.

– Можешь и будешь. Потому что альтернатива – я сделаю твою жизнь очень трудной, и мы оба знаем, что я на это способен.

Снова молчание, дольше на этот раз. Когда Мэттью снова говорит, его голос осторожен, выверен. – Куда ты едешь?

– Далеко.

– На сколько?

– Не знаю. Может, навсегда.

– А бизнес? Инвестиции? Люди, которые работают на тебя?

– Разбирайся сам. Или нет. Мне все равно.

Я слышу, как он двигается, вероятно, одевается, вероятно, планирует приехать в офис и вразумить меня. Мысль утомляет.

– Мэттью, слушай меня очень внимательно. Если ты появишься здесь, если попытаешься остановить меня или переубедить, я уничтожу всё, что тебе дорого. Твою репутацию, твое будущее, твою способность работать в этом городе. Понимаешь?

– Себ...

– Понимаешь?

Долгая пауза. – Да.

– Хорошо. Спасибо за пять лет отличной службы. Считай это своей рекомендацией: ты самый компетентный, преданный и профессиональный человек, с которым я когда-либо работал. Любой работодатель будет счастлив иметь тебя. Я горжусь тем, что называл тебя своим другом.

– Это не конец. Не так.

– Все именно так и закончится. Я ухожу, прежде чем причиню боль еще кому-то.

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает ответить, оставляя телефон включенным, но выключая звук. Пусть звонит. Пусть звонят все. Я проигнорирую каждый звонок, каждое сообщение, каждую отчаянную попытку вернуть меня к жизни, которая больше не имеет смысла.

К рассвету я достаточно протрезвел, чтобы вести, и направляюсь на запад по M4, оставляя Лондон в зеркале заднего вида. Без цели в голове, только потребность отделиться от всего, что я построил. «Рейндж Ровер» поглощает мили по мере восхода солнца, и я продолжаю ехать, пока не достигаю Уэльса, пока автомагистраль не уступает место извилистым проселочным дорогам, а индустриальный пейзаж Кардиффа не исчезает в холмистых полях и древних каменных стенах.

Я нахожу коттедж для аренды в деревне, такой маленькой, что едва отмечена на карте. Место, где никто не задает вопросов о человеке, который платит за три месяца вперед, наличными, и хочет, чтобы его оставили в полном покое. Место, где Себастьян Блэквуд не существует, где я могу быть просто еще одной разбитой душой, ищущей изоляции в валлийской сельской местности.

Мой телефон жужжит постоянно: Мэттью, Дэнни, Уилсон, члены совета директоров, люди, чьи средства к существованию зависят от моих решений. Я смотрю, как поступают звонки, и позволяю каждому уйти на голосовую почту. Я читаю сообщения, которые накапливаются: срочные, обеспокоенные, все более отчаянные, и удаляю их без ответа.

Мэттью: Себ, пожалуйста. Просто скажи мне, что ты жив.

Дэнни: Сэр, нам нужны инструкции по завершению расследования Филлипса.

Уилсон: Проект прибрежной застройки требует вашего утверждения до пятницы, иначе мы потеряем инвесторов.

Мэттью: Мне плевать, чем ты угрожал. Я не брошу тебя.

Член совета Коллинз: Экстренное заседание созвано на завтра. Ваше присутствие обязательно.

Мэттью: Прошло три дня. Люди начинают задавать вопросы.

Удалить. Удалить. Удалить.

Пусть задают вопросы. Пусть империя рушится. Пусть всё, что я строил годами, превратится в пепел, пока я сижу в этом коттедже, глядя на холмы, которые стояли тысячелетия и будут стоять еще долго после того, как все, кто пытается связаться со мной, умрут.