— Хорошо. Если полиции нужно будет снова поговорить с вами, они свяжутся с вами через мой офис. Вот моя визитка, звоните, если у вас будут вопросы или проблемы.

Он пожимает мне руку и уходит, и внезапно я стою в зале ожидания полицейского участка, ошеломленная тем, что узнала. Бет появляется рядом со мной мгновенно.

— Как все прошло? Ты ужасно выглядишь.

— Можем мы... можем мы просто убраться отсюда? Я объясню в машине.

Но когда мы направляемся к выходу, Себастьян встает. Наши глаза встречаются через зал ожидания, и я вижу в его выражении то, чего не видела раньше. Не только хищную интенсивность, но и что-то еще. Как будто он знает именно то, что я только что узнала, и как это на меня влияет. Я практически вылетаю из участка, Бет под руку, а Себастьян и Мэттью на два шага позади.

Он делает шаг ко мне, и на этот раз я не убегаю сразу. Но и не приближаюсь.

— Ты знал, — говорю я, мой голос едва сдерживается. — Ты знал, кем он был.

— Да.

— Как долго?

— Я начал расследование о нем в ту ночь, когда он угрожал тебе. Полная правда выяснилась незадолго до того, как я... — Он не заканчивает предложение, но и не нужно.

Гнев накрывает меня волной. — Почему ты не сказал мне? Сразу, когда узнал?

— Ты бы мне поверила? Или подумала бы, что я пытаюсь манипулировать тобой, чтобы ты его возненавидела?

Вопрос жалит, потому что я знаю ответ, но это не уменьшает моей ярости. — Ты позволил мне думать, что убил его из ревности. Ты позволил мне убежать, думая, что ты монстр, который убил человека из обладания.

— Я пытался объяснить...

— Ты пытался сказать мне, что он опасен. Ты не пытался сказать мне, что он, блядь, педофил! — Мой голос повышается, привлекая взгляды других людей в зале ожидания. — Ты знаешь, какими были последние три недели? Ты знаешь, что это сделало со мной, когда я думала, что была соучастницей смерти невиновного человека?

Челюсть Себастьяна сжимается. — Он не был невиновен.

— Теперь я знаю это! Но тогда я не знала. Ты позволил мне мучиться от чувства вины из-за того, кто... — Я не могу закончить предложение. Не могу произнести слова о том, кем на самом деле был Деймон.

— Ты бы не послушала. Ты уже была убеждена, что я злодей.

— Потому что ты убил кого-то на моих глазах! — Слова вырываются шипением. — Ты задушил его голыми руками, а затем сказал мне, что всё сделано, как будто обсуждал погоду.

— Он пытался похитить тебя. Он достал нож. Чего ты ожидала от меня?

— Вызвать полицию! Позволить им разобраться! Позволить им обнаружить, кем он был на самом деле, через официальные каналы, вместо того чтобы брать правосудие в свои руки!

Себастьян приближается, его голос падает до того опасного шепота, который я помню. — Полиции потребовались бы недели, чтобы построить дело. Тем временем он мог бы свободно причинять вред тебе или другим детям, или уничтожать улики. Сколько жертв я должен был позволить ему заполучить, пока мы ждали, пока система догонит?

В доводе есть смысл, но я слишком зла, чтобы признать это. Слишком ранена тремя неделями ненужных страданий.

— Это был не твой выбор. И уж точно не твой выбор позволить мне думать, что я защищаю убийцу своим молчанием.

— Ты защищала себя своим молчанием. Так же, как защищаешь себя сейчас, оставаясь злой на меня вместо того, чтобы переварить то, что ты узнала о человеке, с которым прожила три года.

Психологическая проницательность попадает слишком близко к цели, делая меня еще злее. — Не смей психоанализировать меня. Ты убил человека, Себастьян. Независимо от того, что сделал этот человек, ты лишил его жизни своими руками. А затем ты скрыл от меня правду, пока я разрывала себя на части от чувства вины.

— Чтобы защитить тебя...

— Перестань это говорить! — резко говорю я. — Ты постоянно говоришь, что сделал всё, чтобы защитить меня, но не видишь, что утаивание правды было еще одним способом контролировать меня. Еще одним способом решать, с чем я могу справиться, а с чем нет.

Выражение лица Себастьяна становится жестче. — Что ты имеешь в виду? Что предпочла бы, чтобы Филлипс был жив? Все еще преследовал тебя? Все еще снимал свои больные видео?

— Я говорю, что мне должны были сказать правду с самого начала. Мне должны были дать выбор, как переварить это, как отреагировать. Вместо этого ты сделал этот выбор за меня, как и любой другой выбор.

— И что бы ты сделала с этой правдой? Вызвала полицию? Предупредила его, что его расследуют?

— Я бы... я не знаю, что бы я сделала. Но это должно было быть мое решение.

Мы смотрим друг на друга через пространство, которое кажется океаном. За ним я вижу Мэттью, наблюдающего за нами с беспокойством, в то время как Бет настороженно кружит возле меня.

— Мне нужно пространство, — говорю я наконец. — Мне нужно время переварить всё это без тебя, без твоих попыток управлять моими реакциями.

— Сафи...