Черный «Бентли» припаркован через дорогу. Не прямо перед зданием, но достаточно близко, чтобы я сразу его заметила. Та же машина, что приезжала за мной прошлой ночью. Я уверена в этом.

Когда я смотрю, она отъезжает от тротуара и медленно проезжает мимо. Стекла тонированы, но я готова поклясться, что чувствую взгляд изнутри.

Мое сердце бешено колотится о ребра. Он внутри, наблюдает за мной? Или я становлюсь совершенно параноидальной?

Я заставляю себя идти дальше к станции метро, борясь с желанием бежать. Машина не преследует, по крайней мере, насколько я вижу. К тому времени, как я добираюсь до своей станции, я убеждаю себя, что все это выдумала. Это была просто черная машина. Лондон полон ими. Это даже, наверное, не «Бентли»!

Дорога от станции до моей квартиры сегодня кажется другой. Улицы, по которым я ходила сотни раз, внезапно кажутся незнакомыми, угрожающими. Я держу ключи между пальцами, готовая использовать их как оружие, если понадобится.

Мои руки слегка дрожат, когда я отпираю дверь. Как только я внутри, я сразу же дважды запираю ее за собой, для надежности задвигая цепочку. Я бросаю сумку на пол и выдыхаю с облегчением. Я дома. Я в безопасности, я дома.

Вот тогда я замечаю это. Мелочи, не на своих местах. Подушки на диване разложены иначе, чем я оставила. Книга на журнальном столике передвинута. Ящик моего стола чуть приоткрыт.

— Есть кто? — зову я, хотя знаю, что это глупо. Если бы кто-то прятался, он вряд ли встал бы и сказал: «Ой, да, вы застали меня за кражей со взломом».

Я проверяю каждую комнату и ничего не нахожу. Ни разбитых окон. Ни следов взлома. Я чувствую, что схожу с ума.

Но я знаю, что не оставляла вещи так. Я всегда тщательна в отношении своего пространства.

Кто-то был в моей квартире.

Я стою посреди гостиной, страх и ярость борются за превосходство. Я могла бы вызвать полицию, но что я им скажу? Что мои подушки переставлены? Что какой-то странный грабитель переложил мою книгу? Они сочли бы меня сумасшедшей.

Я сажусь на край дивана, пытаясь успокоить бешеные мысли. Есть рациональные объяснения. Может, приходил работник здания. Может, я действительно оставила вещи так и просто не помню.

Я не готова думать об альтернативах.

Мой телефон жужжит от сообщения Бет: Как дела? Все еще чувствуешь страх?

Я смотрю на сообщение, не зная, как ответить. Если я скажу ей, что нашла или думаю, что нашла, она настоит на вызове полиции или на том, чтобы я пожила у нее.

Но другая часть меня, часть, которую я не до конца понимаю, сопротивляется. В моем страхе есть что-то неоспоримо захватывающее. Идея о том, что такой мужчина, как Блэквуд, пошел бы на такие усилия ради меня.

Я ненавижу себя за эту мысль в тот момент, когда она возникает.

Я пишу Бет в ответ: Все хорошо. Просто паранойя. Поговорим завтра x

Затем я снова проверяю все окна и двери, принимаю долгий горячий душ и пытаюсь убедить себя, что завтра будет лучше. Что эта странная одержимость Блэквуда мной пройдет. Что моя жизнь вернется в нормальное русло.

Но когда я лежу в кровати, глядя в потолок, я не могу избавиться от чувства, что это только начало. Что Себастьян Блэквуд каким-то образом пометил меня, присвоил меня так, как я не понимаю. И что сколько бы раз я ни говорила «нет», он не остановится, пока не получит то, что хочет.

Глава Девятая

Себ

Подвал под «Сайреном» звукоизолирован. Я специально установил его, когда покупал здание: толстые бетонные стены, усиленная стальная дверь, без окон. Что происходит здесь внизу, остается здесь. Сегодня вечером мне нужно именно это.

Маркус сидит привязанный к стулу в центре комнаты, его запястья скреплены за спиной пластиковыми стяжками, лодыжки привязаны к ножкам стула. Он в сознании уже около десяти минут, достаточно, чтобы осознать реальность своего положения. Страх в его глазах говорит мне, что он знает, почему он здесь.

Я знал, что этот момент наступит, уже несколько недель. Пропавшие поставки, сорванные встречи, то, как Доусон, казалось, предугадывал каждый мой шаг. Томми Доусон. Этот кусок дерьма думает, что может вползти на мою территорию только потому, что у него есть поддержка какой-то шотландской группировки. У нас с Доусоном общее прошлое. Семь лет назад мы были вроде как деловыми партнерами. Оба голодные, оба безжалостные, отвоевывали свои углы Лондона. Схема работала, пока он не обнаглел и не попытался забрать то, что принадлежало мне.

Тогда он пытался влезть в мои соховские дела, думая, что я слишком молод и неопытен, чтобы дать достойный отпор. Я эффектно доказал обратное, прогнав его обратно в Ист-Энд с поджатым хвостом. Но Томми Доусон не из тех, кто прощает и забывает. Он строил козни все это время, выжидая момента для удара.

Теперь он думает, что готов бросить мне вызов снова. Одна только мысль об этом заставляет гнев течь по моим венам.