Как научиться любить кого-то, не пытаясь контролировать. Как доказать, что монстры могут меняться, по крайней мере достаточно, чтобы быть достойными ангелов, которые решают остаться с ними.

– Куда мы едем? – спрашивает Сафи, когда мы въезжаем в Лондон.

– Ко мне. Если только ты не предпочитаешь к себе? – Я подмигиваю.

– К тебе подойдет. Но, Себастьян... – Она колеблется. – Мне нужно хотя бы показаться на работе в какой-то момент.

Собственническая часть меня хочет спорить, хочет потребовать, чтобы она оставила всё остальное и сосредоточилась только на нас. Но это именно то контролирующее поведение, которое оттолкнуло ее раньше.

– Мы разберемся, – говорю я вместо этого.

– Правда? Ты не собираешься настаивать, чтобы я уволилась и стала твоей содержанкой?

– Эта мысль приходила мне в голову. Но затем я вспомнил, что ты угрожала пойти в полицию, если я не буду уважать твой выбор. – Я снова подношу ее руку к губам. – Я быстро учусь.

– Хорошо. Потому что мне нравится моя работа. Это одна из немногих нормальных вещей в моей жизни.

Нормальный. Слово должно уколоть, должно напомнить мне обо всем, что я не могу ей дать. Вместо этого оно заставляет меня улыбнуться. Она хочет сохранить немного нормальности, выбирая при этом любить человека, который далеко не нормален. Это идеально сбалансировано, идеально по-ее.

– Оставь работу. Оставь квартиру, если хочешь. Оставь всё, что делает тебя счастливой. – Я встречаю ее взгляд. – Я просто хочу быть частью этого.

– Ты будешь. Всего этого.

К тому времени, как мы добираемся до моего здания, я практически вибрирую от предвкушения. Три дня, как я думал, что потерял ее навсегда, а затем встреча в коттедже, доказавшая, что мы принадлежим друг другу, – мне нужно остаться с ней наедине, нужно убедиться, что это действительно происходит.

– Спасибо, – говорю я Мэттью, когда он подъезжает к входу. – За то, что нашел ее. За то, что привез ее ко мне.

– Спасибо, что не уволил меня на самом деле.

– Насчет этого... – Я делаю паузу, раздумывая. – Твоя зарплата удваивается, вступает в силу немедленно. И ты получаешь две недели оплачиваемого отпуска, чтобы оправиться от моей эмоциональной истерики.

– Мне не нужно...

– Это не просьба. Ты это заслужил. – Я смотрю на Бет в зеркале заднего вида. – Оба. Ужин завтра вечером? Вчетвером?

Бет выглядит удивленной приглашением. – Ты хочешь поужинать со мной? С женщиной, которая называла тебя Сталкером месяцами?

– Ты защищала свою подругу. Я уважаю это. – Я помогаю Сафи выйти из машины. – К тому же, ты была права насчет того, что я опасен. Ты просто не понимала, что опасный – не всегда плохо.

Когда Мэттью уезжает с Бет, я наконец остаюсь с Сафи наедине. Поездка в лифте в мой пентхаус кажется бесконечной, мы оба сверхчувствительны к пространству между нами, к обещанию уединения, к необходимости воссоединиться должным образом. Я больше не могу этого выносить и нажимаю кнопку аварийной остановки.

– Себ, что ты...

Я не даю Сафи закончить предложение, прежде чем прижимаю ее к стене и врезаюсь губами в ее губы. Она открывается, впуская меня. Моя рука под ее рубашкой, стягиваю лифчик вниз. Я сжимаю сосок между пальцами, и она стонет мне в рот.

– Мой лифт, я могу останавливать его, когда хочу.

Она пытается расстегнуть пуговицы на моей рубашке, но я останавливаю ее.

– Непослушная, я не говорил, что ты можешь трогать. – И я хватаю оба ее запястья и зажимаю их над головой. Другой рукой я медленно провожу по ее животу вниз, под пояс и в трусики. Она мокрая. – Такая влажная, принцесса. Какая хорошая девочка. – И я ввожу в нее два пальца. Она стонет и откидывает голову назад, пытаясь освободить запястья. – Ай-ай. Не заставляй меня убирать их. – Я двигаю пальцами внутри нее, и мой большой палец находит то место, где она наиболее чувствительна. Она собирается умолять. Как раз когда я знаю, что она вот-вот развалится, я отпускаю ее запястья и вынимаю руку из ее трусиков.

– Какого хрена...

Я нажимаю кнопку аварийной остановки обратно, и лифт снова начинает двигаться.

– Где угодно, когда угодно, ты моя, принцесса.

После того как мы закончили то, что я начал в лифте, Сафи поворачивается ко мне в кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она.

– Как будто я был мертв три дня и только что вспомнил, как дышать.

Она без колебаний придвигается ко мне, и я держу ее близко, вдыхая запах ее волос, чувствуя твердое тепло ее тела рядом с моим.

– Я так боялась, – шепчет она мне в грудь. – Когда Мэттью сказал, что ты исчез, что ты мог причинить себе боль...

– Я думал об этом, – признаюсь я. – Минут десять я думал о том, чтобы просто... остановиться. Но я чувствовал, что более сильным наказанием будет жить в этой боли.

– Я рада, что ты этого не сделал. Не причинил себе боль.