– Итак, – говорит Мэттью, размешивая сахар в кофе, – какова твоя честная оценка? Теперь, когда ты увидела больше мира Себастьяна?

– Честно? Вы все совершенно безумны. Себастьян, Сафи, ты, все вы действуете в этой морально серой зоне, как будто это совершенно нормально.

– И?

– И... это работает для них. Сафи счастливее, чем я когда-либо видела её. Наполненна так, как она никогда не была с Деймоном. Даже если их отношения достаточно интенсивны, чтобы питать маленький город.

Мэттью смеётся. – Это один из способов сказать это.

– На прошлой неделе я застала их на кухне Себастьяна, и я клянусь, сексуальное напряжение было таким густым, что мне понадобился бы мачете, чтобы его разрезать. Они вместе уже месяцы, а всё ещё смотрят друг на друга так, будто собираются сожрать друг друга целиком.

– Себастьян известен не своей сдержанностью.

– Сафи, по-видимому, тоже. Я думаю, она может быть даже более собственнической, чем он на данный момент.

– Это проблема?

Я обдумываю это. – Должно быть. По всем обычным стандартам их отношения нездоровы. Они одержимы друг другом, полностью созависимы, вероятно, токсичны по большинству определений.

– Но?

– Но они также отчаянно счастливы. И после того, как я наблюдала, как Сафи три года довольствовалась тёплым удовлетворением с Деймоном, видеть, как она ярко горит с Себастьяном... – Я пожимаю плечами. – Возможно, некоторые люди созданы для необыкновенной любви, даже если она сопряжена с необыкновенными рисками.

Мэттью задумчиво кивает. – Себастьян заслуживает того, кто может соответствовать его интенсивности. Того, кто достаточно смел, чтобы любить его и бросать ему вызов, несмотря на то, кто он есть.

– А Сафи заслуживает того, кто видит в ней ту, за которую стоит убивать. За которую стоит умирать. За которую стоит сжигать мир дотла.

– Именно.

Мы пьём кофе в комфортном молчании, наблюдая, как люди проходят мимо окон кафе. Обычные люди, живущие обычной жизнью, вероятно, думающие обычные мысли об обычных отношениях.

В том, чтобы сидеть здесь с Мэттью, есть что-то лёгкое, что-то естественное, несмотря на странные обстоятельства, которые свели нас вместе. Он другой, когда не в режиме защиты, задумчивый, удивительно забавный, с проницательностью, которая застаёт меня врасплох.

– У них всё будет хорошо, – говорю я наконец, не совсем понимая, зачем чувствую необходимость произнести это вслух.

– Более чем хорошо. Они будут невыносимо счастливы.

– Боже, да. То, как они смотрят друг на друга... – Я качаю головой. – Как будто наблюдаешь за одержимостью вживую.

– Могло быть хуже.

– Как?

Глаза Мэттью встречаются с моими через стол, и что-то мелькает в них, что я не могу точно определить. – Они могли бы быть скучными.

Я смеюсь, но в его тоне, в том, как он смотрит на меня, есть что-то, что заставляет мой пульс слегка участиться. – Скучное недооценивают.

– Правда?

Вопрос повисает между нами, полный смысла, который я не готова рассматривать. Вместо этого я сосредотачиваюсь на своём кофе, на безопасной теме наших общих друзей и их прекрасных дисфункциональных отношений.

Но я сверхчувствительна к Мэттью напротив меня, к тому, как он слушает, когда я говорю, к осторожной дистанции, которую он соблюдает, но которая почему-то ощущается более интимной, чем если бы он сидел ближе.

– Мне пора, – говорю я наконец, не совсем понимая, почему.

– Конечно. – Мэттью подзывает официанта, и я замечаю, что он не спорит и не предлагает продлить наш день.

Когда мы выходим из кафе вместе, направляясь к станции метро, между нами воцаряется комфортная тишина. Но она заряжена чем-то, как воздух перед грозой.

– Спасибо, – говорю я, когда мы доходим до входа. – За то, что показал мне мир Себастьяна. За то, что помог понять.

– Спасибо, что заботишься о Сафи достаточно, чтобы хотеть понять.

Мы стоим мгновение, никто из нас не движется к турникетам. Вокруг нас Лондон продолжает свой неумолимый бег, но в этом маленьком пузыре время словно застыло.

– Увидимся, – говорит Мэттью наконец.

– Да. Увидимся.

Я смотрю, как он уходит, отмечая точность его движений, осознанность, которую он сохраняет даже в обыденные моменты. Когда он исчезает в толпе, я понимаю, что всё ещё стою, всё ещё думаю о том, как он смотрел на меня через столик в том кафе.

Покачав головой, я направляюсь домой, в свою квартиру.

Но сегодня что-то сдвинулось, что-то, что я не готова назвать или рассматривать.

Что-то, что опасно похоже на возможность.

Благодарности

Будучи заядлой читательницей тёмных романов, я часто нахожу, что некоторые триггеры слишком тяжелы для меня. Мне хотелось чего-то более лёгкого, чего-то, что могла бы читать более широкая аудитория, и так родилась «Искушенная грехом».