- Да ну… - старик морщится: чушь говоришь. – По тебе сразу было видно, что ты человек злой и упрямый, ты либо сделаешь – либо помрёшь… И если бы ты помер, я бы ничего не потерял… Ладно, всё это старческая болтовня… Вот, смотри, - он показывает карту генералу. – Узнаёшь?

Ну а что там можно было не узнать: поворот реки, холмы глинистые, леса на другом берегу, все берега знакомы:

- Эшбахт, - произносит барон.

- Эшбахт! – недовольно фыркает архиепископ. – Это Шмитценген, – он стучит по карте пальцем и настаивает: – Графство Шмитценген! Твой Эшбахт – это всего лишь часть того места. Я, помнится, один раз или два проезжал через твой Эшбахт, и что там было? Дыра дырой, дичь, пропащее место до тебя было, вот что! А теперь так его все хвалят, так хвалят… что не будь больны ноги, я бы сам поехал на него взглянуть… И всё, говорят, твоими усилиями случилось, – он смотрит на барона, а тот, если честно, не понимает, куда клонит хитрый поп, и архиепископ наконец продолжает так, как будто говорит о какой-то безделице: - Думал твоей сестрице жаловать, чтобы ты мог за землёй графини присматривать, а потом подумал, что ей и без меня всякого надарят, так что… Забирай. Взамен ничего не прошу, просто бери себе Шмитцен, - он снова стучит пальцем по карте. – Вот он, на другом берегу от тебя, на юге граничит с кантоном Брегген, на севере с муниципией Лейденица, вот, видишь? Умный мой монах обвёл твою землю красным; там людей мало, и приносит он всего шесть тысяч в год, пашни так себе, там предгорья, но они неплохим лесом поросли, ты же и там всё устроишь не хуже, чем в своём Эшбахте, я в этом уверен. И теперь ты уже не какой-то там господин Эшбахта, теперь ты господин ещё и Шмитцена, - тут архиепископ говорит с заметным лукавством, - а это уже побольше, чем просто какой-то барон…

Генерал слышит святого отца, но не может оторвать глаз от карты, он внимательно изучает её:

«Да, предгорья и лес в основном».

И слова пастора «побольше, чем просто барон» проходят мимо его ушей. А Его Высокопреосвященство тут и просит:

- Брат Базиль, расскажи новому владельцу, что там есть в Шмитцене хорошего?

- Так вот же, - монах подходит к Волкову и указывает грифелем: - пахотных земель там немного, двадцать две тысячи десятин, но зато вот тут, господин барон, вся вот эта полоса вдоль реки – сплошные луга, тридцать шесть тысяч десятин, хоть тысячу коров заводи, ну а тут леса уже идут до самой границы с горцами, леса хорошие, и в основном добрая хвоя, но есть и дубовая роща. И она немала. Курфюрст не позволял её рубить, хотя ему сулили хорошие деньги за то. В общем, лес рачительному хозяину даст прибыль известную. Проживает там народа мало, девяносто мужиков с лишним, с семьями, все свободные, все на аренде, управляющий недавно назначен, он молод, зовут его Хобенбрук.

И тут снова начинает курфюрст:

- Только давай договоримся, молодец: удел не продавать…

- Конечно же… - сразу отвечает генерал. Он всё ещё находился в состоянии большого удивления. Уж больно неожиданен был этот подарок. И в голове у него была лишь одна мысль:

«И что же хитрый поп попросит взамен? Не может такого быть, чтобы земли раздаривали вот так запросто. Такое, конечно, случается, но лишь с фаворитками».

А Его Высокопреосвященство продолжает:

- Я подписал дарственную на твоё имя, брат Базиль передаст её тебе, а пока всё, ступай, а то у меня и без тебя дел до утра, всё, иди… - он протягивает генералу руку, и тот, встав со стула, целует старику перстень. И ещё раз поклонившись, идёт к выходу.

А Агнес идёт за ним, ещё один монах открывает перед ними дверь и выпускает в прихожую. И только тут генерал приходит в себя, он оборачивается к «племяннице»:

- Ты знала об этом?

- Ни сном ни духом! – тут же откликается та. Кажется, она и сама, мягко говоря, удивлена.

- И что ты думаешь, что это может значить?

- Ума не приложу, - отвечает дева. – Но скажу вам, дядюшка, одно верное слово, что за архиепископом давно приметила: он ничего, ничего просто так не делает. Не верю я в его бескорыстие. И вы не верьте.

А тут как раз из дверей выходит и мудрый брат Базиль, выносит разные бумаги.

- Господин барон, вот дарственная на поместье Шмитцен от Его Высокопреосвященства, вот заверение нашего нотариуса, вот выписка из кадастра имперского землемера о границах ваших новых владений, и это карта, которую вы уже видели… Кажется, всё.

- Святой отец, - Волков принял от монаха все бумаги, но это не прояснило дело. – И что же, мне не нужно приносить курфюрсту ленную клятву?

- Так нет же, - монах находит в его руках одну из бумаг и показывает ему, - вот, видите, это акт дарения надела с правом перехода по наследству, вы не вассал Его Высокопреосвященства, вы, как и раньше, вассал Матери Церкви, просто это отныне ваша земля. Вы обязаны с неё платить налог, но только серебром, а не войной.

Генерал взглянул на свою «племянницу»… Но нет, она тоже ничего не понимала.

«Даже не поблагодарил архиепископа как следует».