Баронесса собралась на удивление быстро, и едва карета была подана, она уже была готова, как положено для визита к Его Высокопреосвященству. Надела то самое платье, в котором была на ужине у герцогини в Вильбурге.

- А чего же мы не ко главному входу подъехали? Зачем нас к чёрному привезли? Чай, не слуги мы, и не торговцы, - недоумевала баронесса, выходя из кареты.

- Этот вход для людей близких, - пояснила ей дева, ожидая супругов у бокового входа во дворец. – Пойдёмте.

- Для близких, - повторила госпожа Эшбахта. И пошла за родственницей.

Как и предупреждала её Агнес, Элеоноре Августе вместе с мужем пришлось присесть на стулья в приёмной среди полудюжины других ожидающих, как мирских, так и церковных. Агнес только шепнула им:

- Ждите, я пойду, попробую поторопить дело.

И ушла. А баронесса стала оглядывать не очень-то богатую приёмную и монахов, сновавших туда-сюда без конца с тазами, горячей водой и полотенцами, и первые пять минут ожидания ей было даже любопытно, но потом она завела то, чего супруг её уже ждал:

- И долго вы вот так тут сидите?

Барон сдержал улыбку и ответил жене абсолютно серьёзно:

- В прошлый раз, так уже под утро позвал.

- М-м, – многозначительно тянет баронесса. И Волкову снова приходится прилагать усилие, чтобы не засмеяться. Уж больно выразительно было это мычание.

Они просидели ещё некоторое время, и ему стало ясно, что жена уже жалеет о своём решении повидать курфюрста. А тут ещё появилась Агнес и сказала им:

- Сейчас у него его тьютор, они пишут письма, закончат не раньше, чем через пару часов, Его Высокопреосвященство просил ждать.

- Ох, - только и произнесла баронесса.

И правильно поняв «тётушку», дева говорит ей:

- Тётушка, может, вам домой поехать, а то до утра тут вам сидеть придётся, и может так статься, что он вас не примет, так как нынче в дурном расположении он.

- И то верно, - соглашается нехотя Элеонора Августа. И добавляет с заметной обидой: – Чего тут куковать до утра-то? Уж лучше поспать.

- Езжайте, - повторяет Агнес. – А дядюшку я на своей карете привезу.

На том и порешили, и «племянница» пошла проводить «тётушку» до кареты. А потом вернулась и сказала Волкову:

- Пойдёмте, дядюшка, Его Высокопреосвященство ждёт вас.

- Так про то, что он письма пишет… - догадался генерал. – Это всё для жены?

- Да, чтобы больше не просилась с вами и не спрашивала, куда вы, вечно губки надувая. Теперь уж и не спросит, думаю, где вы по ночам пропадаете. А то после встречи с архиепископом графиня вас будет ждать в монастыре, вся в блаженном нетерпении, – отвечала ему дева разумная. При том она улыбнулась.

«Ох и хитра она. Не хуже попа местного».

Зал, где находился архиепископ, был велик и торжественен, окна большие, потолки высокие, но сейчас он был уютен, горел камин, а почти весь паркет был застелен коврами, большой стол перед креслом архиепископа завален всякими бумагами, он сам восседал в специальном кресле, которое позволяло вытягивать больные ноги, которые монахи накрывали влажными от каких-то лекарств полотенцами.

- Ты? Ну наконец-то… - курфюрст ещё крепкой дланью поманил Волкова, не давая ему церемонно раскланяться. – Иди сюда, иди… - и едва тот приблизился, протянул ему перстень: целуй. И когда генерал поцеловал перстень, потребовал: - Дайте молодцу стул. Ставьте подле меня, вот тут… Пусть он сядет.

Барону показалось, что пастырь земли Ланн немного взвинчен, капризен сегодня, что ли, и подумал, что лучше старику сейчас не перечить. Волков сел на поставленный рядом с архиепископом красивый стул с богатой спинкой и подлокотниками, а старик положил свою длань на руку барона. Агнес же встала за правым плечом у «дядюшки». И курфюрст вовсе не возражал по поводу её присутствия. И начал:

- Ты же знаешь, я иной раз зову к себе на обед умных чад, что обучаются у нас?

- Я слышал о том, монсеньор, - отвечает барон.

- Ну вот… Были у меня сегодня твои, среди других, - продолжал архиепископ. – И племянник, и сынок. Ну, племянника твоего мне и до того представляли, а сына твоего видел в первый раз… Граф Мален, что тут и говорить, один из лучших среди учеников монастыря, умница, а сын твой, не помню, как его звать… Умные монахи говорят, что не дурак, но графу, конечно, не чета… Нет, не чета.

- Уже хорошо, что не дурак; наследник, так тот совсем глуп, вся надежда, что на военном поприще себя отыщет, - пожаловался на судьбу барон.

- Может, в тебя пойдёт, - предположил архиепископ.

- Я к чтению и книгам был охоч с детства, а этому дурню только бы на коне скакать, - вздыхает генерал. – Иных дел знать не хочет, читает едва, пишет ещё хуже, груб, задирист, только меня и боится.

- Настоящий рыцарь растёт, - усмехается архиепископ. А потом вдруг говорит: – А хочешь, я ему шпоры повяжу?

И тут генерал от изумления застыл, на что он не был из тех людей, которые долго ищут слова, но тут и не знал, что сказать пастырю.

- Чего же ты? – вопрошает его архиепископ. – Ты сына на коня уже посадил?