Он поглядел вслед ушедшему слуге, но тут же звал и его, и Гюнтера обратно, потому что собрался ехать по лавкам. Вообще-то ему было пора немного обновить гардероб, тем более что сегодня ночью он собирался встретиться с Брунхильдой. Думал заодно посетить цирюльника и башмачника, в общем, привести себя в порядок. Правда, с ним поехала и жена, так что заниматься только собой у него не вышло, а вот денег он потратил в три раза больше, чем планировал. В итоге он купил себе не всё, что намеревался, а лишь новый колет из дорогого сукна цвета весенней травы и приличные панталоны к нему. Жена своего тоже не упустила, да и все, кто с ним был, своё получили.

Слуги были рады, Волков в этот раз прикупил им по две пары чулок и по хорошим башмакам, зима всё-таки была уже не за горами. А заодно было приобретено шесть отличных батистовых рубах и шесть пар хороших перчаток. Каждому человеку из выезда, что был при нём в тот день, вышло по рубахе и паре перчаток. О выезде иной раз надо вспоминать, люди при нём были отборные, а значит, достойны чуть большего, чем просто жалования. Им всегда было лестно внимание сеньора, после подарков у них возникала уверенность и понимание, что они не просто наёмники, а люди его круга, пусть даже и не ближнего.

Потом они с женой обедали в известном трактире, что назывался «Охотничий рог». Там они ели разжиревших к осени бекасов, прожаренных с чесноком до рыжей корочки, с несладким вареньем из ягод, пили отстоявшееся на льду белое вино, что подавали к птице. Угощались, по рекомендации распорядителя заведения, сладкими пирогами со смородиной. И в который раз генерал был неприятно удивлён тем, что в заведении, где повара весьма искусны, не подают кофе, и даже мало знают про него.

«А ещё этот город хвастается своей изысканностью и утончённостью!».

После обеда фамилия вернулась в свою гостиницу, где генерал собирался полежать немного перед, как он надеялся, бурной ночкой. Но, как часто бывало, всё пошло не совсем так, как барон планировал.

Глава 9

Проснувшись, он принял ванну, а супруга от этого удивилась очень: чего это господин её сердца решил мыться к ночи? А после ванны он сел читать, дожидаясь ужина, и тут снова в его покоях появилась «племянница».

- Что? – сразу насторожилась баронесса. Она явно была готова рассердиться. – У вас опять какие-то тайны да разговоры?

- Ах, тётушка, не злитесь, умоляю, - сразу стала извиняться Агнес. – Но дядюшку желает видеть Его Высокопреосвященство.

- Супруга моего зовут на ужин? – уточнила баронесса, видимо, питая какую-то свою тайную надежду.

- Нет, тётушка… Скорее на беседу, - пояснила ей дева.

Тут баронесса не упустила возможность выразить свое неудовольствие:

- Отчего же Его Высокопреосвященство приглашает людей к ночи? Что за манера такая? Неужто дня для бесед мало?

- У Его Высокопреосвященства боли в ногах разыгрываются к ночи, - продолжала объяснять ситуацию Агнес. – От того спит он по ночам мало, лишь к утру засыпает, а днём потом отсыпается, вот и зовёт он к себе людей разных, чтобы дела решать, пока не спит.

- Непонятно мне всё это, - Элеонора Августа поджимает губы. Барон уже было позвал слуг, чтобы одеваться в новое, но супруга тут и говорит «племяннице»: – Тогда, может, вы, дорогая моя, и меня архиепископу представите?

- Да что же вы там будете делать? – удивлялся тогда генерал. – Мы едем говорить о делах и политике, ни застолья, ни музыки не будет, а из женщин там одни монахини, вам с ними и словом обмолвиться не придётся. И серьги ваши новые никто там не оценит.

Но прежде чем супруга надумала негодовать и пререкаться с мужем, Агнес и тут успела вставить:

- А что же, тётушка, коли угодно вам в приёмной до полуночи сидеть с другими ожидающими, так поедемте.

- Ехать? – супруга глядит на Волкова, словно не верит.

А тот, в свою очередь, глядит на Агнес: что это ты задумала? Но дева тверда в своей затее:

- Если тётушке не лень будет сидеть в приёмной, так отчего же не поехать, а коли у Его Высокопреосвященства боли будут не сильны и дел будет не много, так я уговорю его её принять.

- Итак, я поеду! – произнесла баронесса, её не пугало ожидание в приёмной, если потом можно будет увидеть самого курфюрста Ланна.

- Тётушка, только одевайтесь скромно, - тут же советует ей Агнес. – Без украшений, и благовониями не злоупотребляйте, отец святой наш запахов сильных не любит. У него от них головные боли.

Баронесса выпорхнула из столовой и стала звать своих горничных, а барон в удивлении уставился на Агнес: и что это всё значит? А та и говорит ему тихо:

- Архиепископ и вправду вас ждёт сегодня.

- Архиепископ? А как же графиня? – не понимает генерал.

- Ничего, дождётся вас в монастыре, уж больно вы ей надобны, никуда не денется, заодно и помолится, – безапелляционно заявляет дева и садится к столу ждать, но барон не уходит одеваться и снова спрашивает её:

- А что же нужно от меня курфюрсту?

- Ума не приложу, не сказал мне ничего, кроме как: приведи ко мне нашего героя. А для чего? Разве же старик скажет? Хитрый он, дядюшка, будьте с ним осторожны.

Ну, об этом она могла бы и не говорить.