- Вчера на ужине у Цумеринга были все виднейшие люди города, но никого не было от «Ринальди и Кальяри», – замечает барон. – Отчего так?

- Так понятно, отчего, - тут же отвечает «племянница». – Не любят они друг друга.

- Не любят?

- Ну а чего им друг друга любить? - поясняет дева, поглядывая на него и вытирая руки о салфетку, - два главных хряка возле одного корыта при всяком случае уши друг другу отгрызут, какая уж тут любовь? Хотя… Особой прыти в лукавствах друг против друга они уже не проявляют, – и тут Агнес пытается вспомнить. - Побаиваются архиепископа, тот, кажется, их уже к разуму приводил за какую-то распрю, что проявилась для всех схватками на улицах, это давно было, я про то мало слышала. Мне к тому в те времена интереса не было. Уж не знаю, кто в том деле кого обидел, Корнелиус банкиров или они его. Если желаете, дядюшка, я всё выясню.

В принципе, это было ему не очень интересно, барон надеялся, что она расскажет ему о каких-нибудь мелочах и интересных взаимоотношениях этих людей. Но раз так, тогда генерал просит её о другом:

- Узнай-ка мне лучше про Винсенто и Антонио Кальяри. Что за люди, в чём их страсти?

И тут дева смотрит на него, поджав губы:

- Уж и не знаю, как сие сделать; если о самом банке, так я бы много что узнать могла, слухов-то про них да про их богатства по городу ходит предостаточно, а вот так про каждого отдельного банкира из этих семей… - дева качает головой. – Люди они все тихие, как и положено денежным мешкам, скрытные, все семейные, жёны их набожны и детолюбивы, как и сами мужи, все ходят ко причастию.

- Вот и хорошо, что в церковь ходят, - обрадовался Волков. – Через церковников своих и узнай, у тебя дружков среди попов хватает. Попы, они про паству свою много всякого знают.

Дева поглядела на него взглядом долгим и внимательным – видно, подивилась она сообразительности «дядюшки» – и потом согласилась:

- А что же, мысль ваша здравая. Я подумаю, что тут можно будет сделать, - и после она снова принялась за свою рыбу, продолжая о чём-то размышлять.

Он не наелся одним куском окорока и грудкой перепёлки… Но больше есть не стал, а начал вытирать руки. Уж кто-кто, а он-то знал, что объевшись, не заснёт уже до рассвета. А на столе меж тем была масса отличной еды.

- Узнай у своего человека, сколько там за ужин вышло. Оставь ему немного сверху, – он указал на стол. – А это… Вели лакеям собрать всё да забери себе, - произнёс генерал, откидываясь на стуле и попивая пиво.

- Как пожелаете, дядюшка, - ответила Агнес и встала, не доев своей рыбы.

Он поехал домой и всё никак не мог перестать обдумывать разговор с семейкой банкиров. Даже их разглагольствования про скорую войну, и те не сильно его заботили: ну, война и война, что в ней непонятного; а вот будущее дело с банком… Да-а, тут ему было над чем поломать голову.

«Пустить или не пустить этих Кальяри в новое предприятие? Чего от них может быть больше: пользы или опасности? За три-четыре года удвоить первоначальные вложения? Ах, как то заманчиво звучит: удвоить вложения!».

Гюнтер находился внизу, что было в общем-то необычно; как правило, слуга ожидал господина возле покоев.

- Что случилось? – сразу насторожился генерал.

- В общем-то ничего особенного. Я был возле ваших покоев, ждал вас, когда ко мне прибежал местный лакей, дежуривший в коридоре, он сказал, что в каморах у слуг шум, я пошёл взглянуть…

- Мальчишка буянил? – догадался Волков.

- Да, он упал на пол с полатей и закричал… Закричал так, что коридорный услыхал и перепугался. Думал, что кого-то у нас в комнате убивают. Я заглянул к нам, а мальчик бился на полу… Ничего, разбудил его, водой напоил, он посидел немного и снова лёг. Сейчас спит опять.

Барон только вздыхает: мало ему было приближающейся войны, интриг при дворе, войны с Маленами и банковских дел, от которых голова шла кругом. Вот ещё и этот мальчишка. А ещё его раздражало то, что Агнес так и не сказала ему, как быть с новым слугой. Только: лучше не прогонять, а то хуже будет.

И видя, что от этого рассказа господин его помрачнел, слуга снова начинает:

- Я вот что заметил, господин: если его вовремя будить, то до криков дело не доходит, вот как только он начал метаться в постели – всё, надобно его разбудить. Он потом засыпает, и уже до утра почти не кричит, не бьётся…

- Раз так, то и буди, приглядывай за ним, Гюнтер, - обрадовался генерал, - я тебе ещё подниму жалование на пару монет.

- Пара монет… Они никак мне лишними не будут, - рассудительно говорил господину слуга, - да вот только я сам при вас устаю; господин вы, чего уж там говорить, неспокойный, до ночи не ложитесь, в разъездах вечно, в дорогах, сплю потом я, значит, крепко… Вот и подумал… Может, бабу ему найдём какую, чтобы вместе с ним спать ложилась и за ним ночью приглядывала, будила, если что.

- Жену?! – эта идея понравилась генералу сразу.