И я знаю, что это было нелегко. Ты, наверное, сделала пару глотков чего-то крепкого. Печатала. Правила. Мялась, колебалась и ходил кругами по своей маленькой квартирке — она должна быть маленькой, они здесь все, блядь, маленькие, — и эликсир смелости не помогал, так что ты позвонила подруге. Она подумала, что ты рехнулась.

Никто на самом деле не пишет в «Упущенные связи». Ну а что если он псих?

Но ты не такая. Ты не циничная. Ты мечтательница, романтик, человек дела.

Так что да, блядь, да — ты распорола себе грудь и поделилась с миром своей самой глубокой, самой свежей, самой постыдной мечтой. К счастью для тебя и для меня, я тоже безнадёжный, блядь, романтик. Конечно, ты немного напутала с диалогами, но это свойственно девушкам. Вы всё преувеличиваете, как объекты в зеркале заднего вида. Ты закинула удочку. Ты дала надежде победить, и однажды мы поставим это прекрасное письмо в рамочку и повесим в нашем очень, очень, очень хорошем доме.  У нас не будет двух кошек. У нас будет собака. И это, строго говоря, будет даже не дом. Мы будем жить в Верхнем Вест-Сайде и…

Осторожнее, Джозеф.

Ты пока не собираешься за меня замуж. Но ты хочешь меня.

Я — Малыш из Нью-Йоркского книжного. Я это заслужил. Сколько раз я следовал совету мисс Фраскаторе, закрывал глаза и верил, что какая-то девушка там, снаружи, прочитает моё письмо, что я прочитаю письмо от какой-то девушки? Это моя первая победа, и мне нужно расслабиться. Нельзя слишком давить. И я эту победу честно заслужил. Я должен был это предвидеть. В какой-то момент кто-то должен был зайти в этот магазин и заметить меня. Если твоя жизнь — череда из сплошных катастроф, если первые семнадцать лет слишком плохи , чтобы быть правдой, то есть смысл в том, что однажды тебе выпадает шанс из разряда «слишком хорошо, чтобы быть правдой» в виде появления милой супергероини в плаще.

Осторожнее, Джозеф.

Я окидываю взглядом магазин, чтобы убедиться, что мистер Муни всё ещё в своём кабинете — да, — и жму на газ, пальцы на клавиатуре.

«Случай Портного». “Mooney Books”. В “Анжелике” завтра в 11:45 показывают «Интуицию». Если тебе это подходит — я буду ждать у входа. Только без бейджика.

Мои пальцы скользят, колеблются, зависают. Ты была в таком же положении. Ты запаниковала. Засомневалась. Боялась, что я подумаю, будто ты чокнутая. Приятно побыть в твоей шкуре, гадая, хватит ли у меня смелости довести дело до конца, ответить на твой выстрел вслепую. И тут я решаюсь.

Клик.

3

Время — полная хуйня.

Я не могу понять, прошло десять минут или десять лет с тех пор, как я тебе ответил, и не облажался ли я? Заикался? Был жалким? Завтра — это слишком рано? Я выбрал завтра, потому что это та мёртвая неделя, которой как будто не существует, размытое пространство между Рождеством и Новым годом. Но не выглядел ли я слишком нетерпеливым? Одиноким? Назад пути нет, и мой желудок объявил мне войну. Зачем я добавил этот смайлик? Звучал ли я как телеграмма? Ты писала продуманные, грамматически безупречные предложения, а я прислал тебе приказ?! Казалось бы, человек, который читает столько сраных книг, должен быть в состоянии написать простое письмо. Смайлик. Я правда это сделал? Сделал. Ты сказала, что ты жалкая, но это неправда. Ты смелая. Ты это начала. Жалкий здесь я, и мне следовало выдержать паузу. Не отвечать сразу и подождать, хватит ли у тебя смелости вернуться в магазин. Я не знаю твоего имени. Я вообще ничего о тебе не знаю, но готов поспорить, какая-нибудь твоя злая подруга сейчас велит тебе меня проигнорировать. Я слышу эту злую подругу, вижу её.

«Эм, ты вообще понимаешь, что этот парень увидел объявление в «Упущенных связях» только потому, что сам сидит в «Упущенных связях»? Подумай об этом. Насколько это печально. То есть, если вдуматься, это довольно жалко, и кроме того… смайлик?»

— Эй-эй! Можете наконец меня обслужить?

Отлично. Именно то, что мне сейчас нужно. Покупатель.

— Извините за ожидание, сэр.

Он бросает на прилавок Клайва Касслера. Я говорю, что это хорошая книга. Он фыркает.

— В моё время мы твердо стояли на земле и смело смотрели на мир, а вы, дети… Попомните мои слова. Эти компьютеры вас погубят.

Я смеюсь, как полный неудачник, идиот, который ставит смайлики.

— Хорошего дня.

— Это невозможно, — бормочет он. — Все хорошие дни остались позади.

Как только дверь закрывается, я проверяю свой Hotmail, но там холодно. Ледяной холод.

Мой Портной дёргается. Я смотрю на дверь. Почему ты просто не вернулась? Конечно, ты рискнула, но тебе удалось сохранить, блядь, достоинство. Ты осталась анонимной. А я? Я кончил слишком рано. Потерял и приватность, и достоинство. Ты преследовала меня самым красивым, самым смелым способом, а я превратил это в шутку. Смайлик. Смайлик.

— Джо!

— Иду!