Твои глаза нацеливаются на меня, два маленьких полароида, и да, чёрт возьми, Вэйл. Снимай меня, проявляй. Я этого хочу. Тебя. Ты медленно, как в клипе, прикусываешь губу. Это происходит прямо здесь и сейчас, на углу Хьюстон и, мать её, Мерсер. Я беру тебя за руку — или ты берёшь мою, — размытость реальна, — и ты даришь мне свои губы. Они подходят к моим, идеальное совпадение, твои пальцы переплетаются с моими, а тело тает под моей второй ладонью. Моя жизнь меняет свой курс в режиме реального времени. Глаза закрыты, но мы сделались отдельным мирком, и, несомненно, другие люди пялятся и мечтают заполучить то же, что есть у нас. Я заслуживаю такую девушку, как ты. Крестик, которым отмечено место клада. Ты дрожишь, когда я касаюсь ложбинки на твоей спины, и это твой язык? Да. Я отправляю своё послание в бутылке, свой язык в твой рот — два влюблённых кита, трущихся друг о друга в глубоком синем море.Ты отстраняешься и сжимаешь мою руку, прежде чем отпускаешь.

— Ну привет, мистер Языкастый.

CD запинается. Поцарапан. Ну привет, мистер Языкастый. Ты отплываешь вместе с отливом и ждёшь. Что только что произошло? Ты начала первая. Ты первая пустила в ход язык, а я только ответил из вежливости. Ты нервно теребишь юбку и сумку-почтальонку… Я что, придумал это? Я что, предложил тебе нежелательный язык? Я убил китов?

Ты выхватываешь билеты и шлёпаешь меня ими по груди.

— Так! А где ты живёшь?

Это проверка?

— В этом городе.

Ты не спрашиваешь подробностей, и я их не озвучиваю. Не могу. Язык куда-то пропал.

— Пойдём, — говоришь ты. — Я обожаю предпоказы.

Я иду за тобой по лестнице, и всё неправильно, всё не так. К чёрту тебя, мистер Языкастый. К чёрту тебя, Вуди Аллен. Ты хватаешься за дверь с тем же жадным энтузиазмом, с каким хваталась за билеты, и визжишь:

— После вас, сэр.

Я мужчина. Я должен задавать вопросы, открывать дверь. А внутри ты ведёшь себя легко и непринужденно, превращая каждую мелкое, обыденное взаимодействие с сотрудниками кинотеатра в целое представление. Даже билеты не можешь отдать билетёру, не похвалив его жилетку. Мистер Языкастый всё испортил, точно, и теперь мне нужно это исправить. Взять себя в руки.

Я киваю в сторону буфета.

— Попкорн?

— Ммм… — это «ммм» повисает в воздухе незаконченным предложением. Давай же, Вэйл. Останови это чёртово «ммм». — Нет, я пас.

Ты уже не хочешь, чтобы наши руки встречались в миске с солёным маслом. Если вообще хотела этого. Хотела? Ты лезешь в свою огромную сумку и достаёшь коробку арахисовых M&M’s.

— Цены здесь всегда были такой обдираловкой.

— Это правда — соглашаюсь я, но это неправда. Это свидание, Вэйл. Я хочу , чтобы меня ободрали ради тебя. Ты не даёшь мне угостить тебя чёртовым снеками в кино, и правда ли, что девушки после первого поцелуя резко меняют отношение к парням? Привет, мистер Языкастый.

Ты открываешь мне дверь, хотя это моя работа. Нет. Нет!

— После тебя, малыш.

Малыш.  Это хорошо? Плохо? Я, БЛЯДЬ, НЕ ЗНАЮ, а ты хочешь сесть в десятом ряду, поэтому мы садимся в десятом ряду, и ты хочешь быть ровно посередине, поэтому мы сидим ровно посередине. Ты бросаешь свою сумку-почтальонку на пустое кресло. Ты капитан, а я парень с большим, неуклюжим языком, и это совсем не похоже на свидание — то, как ты рассуждаешь о сюжетах, о тупых актёрах, о декорациях. Фильм не важен. Важны мы.

Ты открываешь коробку арахисовых M&M’s. Я не протягиваю руку.

— Ой, — удивляешься ты. — Ты что, аллергик?

А у тебя аллергия на мой язык?

— Нет, — говорю я. — Просто я не люблю арахис.

Перевожу: ТЫ РАЗБИЛА МНЕ ЯЙЦА.

Но потом ты долго возишься с коробкой, будто больше не ненавидишь мистера Языкастого, будто жалеешь, что не взяла нормальные M&M’s.

— Я не знала, — бормочешь ты. — Извини.

К чёрту. Я протягиваю руку, ладонью вверх.

— Может, стоит дать им второй шанс.

Ты высыпаешь дешёвые, химические орешки мне на левую ладонь — жалко, что не на правую, я правша, — но ты снова улыбаешься. По-девичьи. Может , ты бы дала мистеру Языкастому второй шанс.

— Так вот, — говоришь ты. — Мой босс знает режиссёра этого фильма.

В этой фразе нет ничего, что меня интересовало бы или отвлекало от твоих ног, но я знаю правила игры. Парни с плохим языком должны играть по правилам.

— Да? Круто.

— Ну да. Я часть индустрии… работаю на съемочной площадке.

Уф.

— Круто.

— Ой, я не типа… я не  какая-то большая шишка. Это не моя «мечта» или что-то в этом роде. У подруги был дядя, который знал кого-то, кто знал кого-то ещё, и так я стала очередной ассистенткой этого режиссёра.

О, отлично. Подруга с связями и взрослый мужик-заменитость, который лишний десяток лет практиковался со своим Чёртовым Языком.

— Круто.

— В общем, — продолжаешь ты. — Это совсем не гламурно. В основном я бегаю по разным поручениям для его жены.

Мне нравится это в тебе — то, что ты поняла, что меня требуется приободрить.

— Круто.

— Но дело в том, что… да. Короче, я работаю над « Сексом в большом городе »…