О нет. Это происходит. Я скатываюсь обратно, становлюсь мягким, и нет. Я слишком близко. Скоро День святого Валентина. Как сказал Дик вчера — сейчас решающий момент. V-Day — это D-Day   (день высадки союзников в Нормандии) , сынок. Каждая тёлка в этом городе после 11 сентября выполняет квест по поиску отношений.   Вэйл прибежит обратно, и ты должен быть готов.  Я не хочу ранить бедного мистера Муни, но мужчина должен делать то, что должен.

— Эм, я пойду, но передайте Марте спасибо.

Я жду, что он рявкнет, чтобы я сел, но тут он достаёт кролика из шляпы. Вот она, Вэйл. Эта грёбаная розовая рубашка поло.

— Ну, — говорит он. — Каждому своё. Наслаждайся своей розовой блузкой.

—---------------------------------------------------------------------------------------------

Час спустя — игра начинается. Я поднимаюсь по ступенькам станции метро на Труп-энд-Гейтс и оказываюсь в своем старом районе. Я не называю это домом  (это просто место, где я начинал), а распечатанные с “MapQuest” маршруты — полное дерьмо. Оранжевые конусы, тупики и снова конусы, но я мужик, поэтому нахожу нужное здание.

Покупатель — лжец. Он описал здание как «склад, превращённый в подпольный бар», а на деле это просто очередная развалина, куча щебня, место, где извращенцы и наркоманы жмутся друг к другу в темноте.

Я достаю телефон, чтобы позвонить своему покупателю, но, минутку, у меня нет его номера. Хотел бы я ему написать, но даже у Моторолы есть свои пределы, а здание жуткое. Один мой одноклассник в четвертом классе погиб в таком же месте, но это был не я, и сейчас — сейчас. На входной двери нет замка, крысы шныряют повсюду. Дрожь. Есть лестница из ржавчины, которая ведёт туда, где когда-то располагался офис. Наверху каким-то чудом горит свет.

Я достаю Эмили Дикинсон из сумки.

— Йо. Вы там, наверху?

— Поднимайся, Кевин.

Это мой псевдоним (пришлось принять меры предосторожности), и свет на тайном втором этаже гаснет. Мурашки по коже. Снова этот голос.

— Давай, поднимайся.

Я включаю внутреннего Дика.

— Неа, вы спускайтесь.

Мне приходит в голову, что у Кьюсака был свой Пивен, у Дика есть свой Шлиц, а у меня нет никакого прикрытия, и стоп. Только что стало темнее? Кажется, стало темнее. Я держусь за Надежды . Вспоминаю, как впервые прочитал эту книгу, сидя на крыльце у школы и глядя на голубей, размышляя, что Эмили думала об этих птицах — единственных, которых я знал. Это история, которую я мог бы тебе рассказать, которую расскажу, и крыса пробегает по моей ноге. Это знамение? Нет. Я мужик.

Но я всего лишь один мужик. Они появляются из ниоткуда — двое, может, трое. Что-то обрушивается на левую ногу, что-то другое бьет по почкам, а третий кулак превращает моё лицо в кашу.

Я больно ударяюсь о землю и сдаюсь (конец — это конец). Все груши, которые я молотил в “Crunch”, не подготовили меня к этому. Те мешки не умеют бить в ответ, и я подвёл тебя, себя и Эмили Дикинсон. Плохие парни забрали её и убежали. Я теряю сознание, истекаю кровью и почти чувствую запах мясного рулета — так же, как слышу слова старика у себя в голове, то, что он сказал, когда запирал меня в клетке.

Небольшая надежда может натворить очень много бед.  

—---------------------------------------------------------------------------------------------

Я прихожу в себя на полу склада и не собираюсь звонить в полицию.

Даже если бы мог — не стал бы. Это моя вина, Вэйл. Я пришёл сюда один. Думал, читающие люди не бывают жестокими. Ну, ошибался. Они забрали мою Эмили Дикинсон и все деньги, которые я получил за другие книги. Я шарю рукой в области паха — да, и оттуда тоже достали. Раньше, когда меня избивали, было не так больно. Я был слегка пухлым. У меня был животик. Прослойка. Боль сильнее когда ты сильный, а не когда слабый.

Я шарю в сумке. Пиздец не полный. Кошелёк на месте. Телефон на месте. И на тёмном экране горит огонек надежды —  чудо в перьях в виде трех слов.

Одно новое голосовое. От тебя.

Джекпот, и я должен Дику ящик Джима Хэнсона. Он снова предсказал, блядь, будущее. Ты вернулась ко мне, а я — тот, кто ушёл. Ты скучаешь и хочешь меня так сильно, что тебе плевать на время. Ты открыто гоняешься за мной за несколько дней  до V-Day. Я готов принять тебя обратно, мисс Одинокая. Меня ограбили ради тебя — подожди, пока увидишь мои руки! — я бы о граблен  из-за тебя — если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь, — и прошли те дни, когда я дрочил на тебя. Сейчас всё будет серьёзно. Я нажимаю лучшую кнопку на телефоне: Воспроизвести.

— Джо, это я. Вэйл. Слушай, это уже смешно. Мы взрослые люди… По крайней мере, я так думала. И честно говоря, я сыта по горло. Ладно? Ладно. Десять голосовых, а ты меня игнорируешь — хватит. Конец. Будь в «Бинери» сегодня в 20:30 и, пожалуйста, не неси чушь про то, что ты «занят». Я не хочу с тобой встречаться. Всё кончено. Я повторяю это уже несколько дней подряд. Мне просто нужен мой шарф.

Гудок.

16