Её родители явно перестарались и с Фаррой, и  с Вирджинией. Надо было сразу назвать её Вагиной. Никогда не встречал девчонку, которой так, блядь, хочется, чтобы на неё все пялились. Она теребит свою верхнюю часть от бикини, которую носит вместо лифчика (на дворе зима) и без конца ноет. Джоооои… детка… Меня зовут Джо. А это книжный магазин. Эти скатанные розовые треугольники еле удерживают её широкие, низко висящие груди, а эти хвостики… Гольфы и пропитанная одеколоном мужская рубашка, расстёгнутая. Открытая. Я не могу, Вэйл. Не буду. Хочу, чтобы она прикрылась и обратилась к экстрасенсам за помощью по прямой линии. Она мне не нужна.

Мне нужна ты, чёрт возьми.

— Только не убивай меня, — тянет она. — Но я опять потеряла гроссбух.

Гроссбух лежит на прилавке, где ему и положено быть, привязанный к грёбаной защёлке. Она касается моей спины — прекрати, — а я поднимаю её грёбаную газетенку «Пост».

— Уупси! Боже мой, какой ты умный. Я даже не подумала туда посмотреть.

Я лузер, детка, так почему бы тебе не прикончить меня, Вагину и весь этот чёртов мир.

Я скучаю по тебе, Вэйл. И ненавижу, что скучаю.

— Джои, — говорит она. — Посмотри на мои руки. Мурашки!

Ещё бы. На улице ноль градусов, и я этого не выдержу, Вэйл. Её соски, которые не твои. Татуировка подсолнуха в нескольких сантиметрах над вагиной, которую она постоянно поглаживает. А у тебя есть татуировки? Увижу ли я тебя когда-нибудь снова? Это Ад? Вагина открывает номер “ Космо ” и указывает на своё признание.

— А настоящая новость в том… Меня напечатали, Джои!

Я следую за её накрашенным ногтем к мерзенькой истории о том, как парень засунул ей член в задницу. Когда вытащил, на нём были “Pop Rocks” (это известные американские шипучие конфеты).  “ Pop Rocks ”.

Если бы мы ещё были вместе, я мог бы рассказать тебе про Вагину, а ты бы вставила её в свой ситком. Но мы не вместе.

— Круто. Поздравляю. Семья, небось, тобой гордится.

— Ты любишь “Pop Rocks”, Джои? Потому что в это время года… я только о них и думаю… “Pop Rocks” и…

— У меня на них аллергия!

Она говорит, что это невозможно.

— Джои… детка… не сходи с ума , —а Муни спасает положение своим воплем.

— Джозеф!

Я самый худший подвид Кьюсака. Я « Уж лучше умереть ».

Старик, как ты его называла, ну… он никак не может оставить меня в покое. Синяки, идиотизм, то, как я ною про Вагину. Я стучу в дверь, а он гогочет.

— Боец возвращается!

— Что случилось?

— Я хотел тебя спросить, Джозеф. Это твоя подружка тебя так отделала? Вмазала тебе своими слегка лесбийскими сапогами?

— Она не лесбиянка.

— Я же говорил тебе, мальчик. Не понравилась она мне… не доверял я  ей… И не ковыряй болячку, если хочешь, чтобы она зажила, чёрт возьми.

Я убираю руку от лица.

— Извините. Как подагра?

Он ухмыляется. О подагре говорить не будет.

— Ты видел сегодня топик Вирджинии?

— Да, кстати об этом. Думаю, нам нужно позвонить в её бордель.

— Агентство по найму временного персонала, Джозеф. Не будь пошлым.

— Ладно, но она половину рабочего времени не может найти гроссбух, так что цифры точно не сойдутся… — На несколько тысяч долларов, на случай если он всё-таки спустится вниз.

— А эти её хвостики, Джозеф… Ты мог бы её трахнуть, знаешь ли. А если этого не сделаешь… Ну, хвостики намекают, что она мечтает о мужчине постарше…

Я не могу, Вэйл. Не могу держать этот образ в голове. К тому же, он женат. А как же Марта? А как же любовь ? Я вздыхаю, будто понимаю его, потому что что ещё мне остаётся?

— Ладно, но если говорить серьёзно: несколько покупателей уже жаловались. Одна мама сказала, что ей было некомфортно заходить к нам с детьми… из-за этого бикини, а Вагина ещё и к её мужу липла прямо у неё на глазах.

Он ухмыляется.

— Более фрейдистской оговорки и представить нельзя, Джозеф.

Я НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ИМЕЛ В ВИДУ, а он трёт свою толстую ногу и откидывается на стуле.

— Она, пожалуй, слегка в духе Буковски. Вызывает желание принять холодный душ или, может, хорошенько пропариться в русских банях… Донна Тартт,  пропущенная через « Самый приятный бордель в Техасе ».

— Вагина нихрена не знает про Донну Тартт. А Донна Тартт носит костюмы.

Мистер Муни захлопывает ящик.

— Джозеф, ты сегодня ворчливый. Не смей срывать злость на мне или на нашей новой молодой девице.

— Проблема не во мне. А в ней, как вы этого не понимаете. Вам не приходится с ней возиться. Набоков бы забил на Лолиту , если бы ему пришлось, блядь, иметь дело с Вагиной.

Я перегнул палку. « Лолита » — его, блядь, любимая книга.

— Извините. Но серьёзно.