Ты падаешь на колени и хватаешься за мой ремень. Говоришь, что тебе было невыносимо ждать меня в «Бинери». Мой приятель Дик сказал, что я, возможно, сегодня буду здесь, поэтому ты пришла, и я должен этому парню пиво, а ты расстёгиваешь мне ширинку. БАМ! Джинсы падают на пол, ты на полу, Боуи парит в воздухе, а твой рот мокрый. Чудо в перьях. Надежда.  Ты обхватываешь меня губами, и Маленькая Мисс Язычок двигается вверх-вниз, быстро и медленно. Тоуна Бёрч в четвёртом классе, которая ела мороженое у фургона “Mister Softee”; мой первый стояк, наверное. Ты — Тоуна, ты — каждая женщина, которую я когда-либо хотел, всеми своими десятью тысячами рук впиваешься в мои ноги, и я не лузер, детка, но да. Ты меня сейчас убьёшь.

Я тяну тебя за волосы. Моё. Ты смотришь на меня снизу вверх. Моя.

Ты возвращаешься к делу, Боуи растворяется в свете, в белом филадельфийском фанке, и ты… Стой.

— Почему ты остановилась?

Ты подмигиваешь мне и зубами разрываешь обёртку, и серьёзно, Вэйл?! Мы что, будем делать это здесь? Мы будем трахаться? Ты поднимаешь маленький пакетик. Это не презерватив, и ты не Вагина, так какого хрена ты держишь “Pop Rocks”?

— “Pop Rocks”?

— Доверься мне, — говоришь ты. — Это усиливает удовольствие или что-то вроде того. Даже в “Космо” недавно об этом писали. Не то чтобы я читала этот журнал, но Синтия читает, так что потом ей спасибо скажем. Готов?

Нет, я не готов. Моего Портного и твоего рта достаточно, точно так же, как меня одного достаточно. Или нет?

— Мы можем просто… Тебе не нужно этого делать.

— Джо, ну серьёзно. Это весело. И я вроде пьяная, но не сильно. Я знаю, что делаю.

Я почти уверен, что парень не имеет права указывать девушке, стоящей на коленях, что ей нужно делать, поэтому даю добро. Ты высыпаешь немного “Pop Rocks” на Маленькую Мисс Язычок и снова берёшься за моего Портного, и это хорошо, это… Стой. Этот звук и это потрескивание, будто Щёлк, Хрусть и Хлоп (это имена трёх эльфов-талисманов хлопьев Rice Krispies)  устроили вечеринку на моём, блядь, Портном, а это моя крайняя плоть. Моя чувствительная кожа. Боль, боль.  Ты этого хочешь, ты сказала, что мне понравится, поэтому я закрываю глаза и доверяюсь тебе, как учила мисс Фраскаторе, и не успеваю оглянуться… Да. Боль соединяется с удовольствием, и ты… Ты… ты, ты… ты осуществляешь мои мечты . Я говорю, что уже почти, а ты облизываешь моего Портного, будто это рожок мороженого. Я чувствую, как твои руки подгоняют меня — Кончай, Джо, кончай , — и я слушаюсь.

Я кончаю, Джо, кончаю и схожу с ума, в хорошем смысле. Ты меня съела. Ты меня убила. Ты мной владеешь. А потом ты… выплёвываешь меня.

17

В 1983 году Принс написал про девчонку, которая слишком торопится. Ты знаешь эту песню, Вэйл. Все её знают. «Little Red Corvette». Ту, где Принс признаёт, что должен был сразу понять: с этой девчонкой будут проблемы. Были знаки. Она парковала машину так, будто в любой момент готова сорваться с места. У неё был «карман, полный презервативов, некоторые уже использованные». Намёк, намёк.  Но Принс в неё влюбился; позволил увезти себя «туда, где лошади скачут свободно».

Это трек номер 1 в плейлисте, который я собираю для тебя. Я оккупировал «Бинери», а Дик должен прекратить меня подкалывать. Я тебя не «преследую». Это свободная страна, мне здесь нравится, а он берёт вкладыш от коробочки “Maxell”.

— “ Pop Rocks ”, — говорит он. — Голдберг, нет. Ты не будешь собирать плейлист для этой тёлки.

— А почему нет?

— Потому что сегодня День святого Валентина, а ты сидишь один в кофейне.

— Ну, может, я её ещё увижу.

— Нет, Голдберг. Она плюнула и свалила.

Я вырываю эти чёртовы бумаги из его циничных, блядь, рук.

— У тебя там зёрна не кончились, Диквад?

Он кивает. Хорошо . Он теперь чуть больше меня уважает, и ладно. Правда. Технически ты меня выплюнула и свалила, но именно поэтому тебе и нужна “Little Red Corvette”. Я тебя не осуждаю за то, что ты была торопливой. Голодной. Город розовеет, и мы все немного голодны. И я надеюсь, ты не осуждаешь меня. Да, ты была навеселе, превратилась в астрологическую шлюху на весенних каникулах. Но я позволил тебе насыпать конфеты мне на член, так что, думаю, мы квиты. Но мы в тупике. Ты не можешь мне позвонить — ты отсосала мне в туалете, — а я не могу позвонить тебе — ты выплюнула меня на пол. Мы оба замерли. Ты стояла у раковины, прежде чем сбежать, мыла руки, избегая собственного взгляда в зеркале. Ты сказала то, что по словам Дика, говорите вы все.

— Я никогда такого не делала… Пожалуйста, пусть это останется между нами… То есть,  я правда никогда-никогда такого не делала.

Я держался круто и спокойно, размазывая своё семя по этой сраной кафельной плитке.

— Всё нормально, Вэйл.