— Голосовая почта, — повторяет он. — Парадокс и ложь, потому что настоящая почта — только на бумаге, письма, написанные с определенным намерением, чернилами. Как мне избавиться от этой голосовой почты ?

ТЫ НЕ ИЗБАВИШЬСЯ ОТ МОЕЙ ГОЛОСОВОЙ ПОЧТЫ.

— Хотел бы я знать.

Он сверлит меня взглядом, как в тот день, когда украли Сэлинджера, и я снова чувствую себя ребёнком. Я мальчишка и сучка, и он приказывает мне уничтожить твоё любовное письмо, а у меня нет аттестата. У меня нет резюме. У меня есть только Муни, поэтому я делаю это, Вэйл. Я убиваю твою барабанную дробь.

— Хорошо, — говорит он. — А теперь оставь эту штуку в своей сумочке  и займись новым товаром.

Распаковывать бумажные художественные книги про поп-культуру — самое тяжёлое, что мне когда-либо приходилось делать, и что же ты мне сказала? Что было после барабанной дроби? Что я пропустил? Я разрываю коробку. Картон, как моя спальня, и я останавливаюсь как вкопанный. И вот, пожалуйста… поворот сюжета в грёбаной романтической комедии . Пять предрелизных экземпляров « Секс в большом городе: Поцелуй и расскажи ». От писательницы по имени Эми Сон. Из всех книг во всех магазинах мира…

Моя смена тянется бесконечно, но потом всё-таки заканчивается, и я обожаю звонить тебе в людном месте, на глазах у других женщин, незнакомок, которые украдкой бросают на меня взгляды и гадают, кто ты такая, почему я люблю тебя, а не их. Ты берёшь трубку на втором гудке — ты хочешь меня, — и вот мы снова вместе.

— Джо!

— Вэйл!

Та нервная улыбка, которая слышится в голове, уже ставшая нашей маленькой традицией, на месте, и люди правда могут сделаться парой по телефону.

— Ну, как дела?

— Сначала ты, Джо. Ты получил моё голосовое сообщение?

Барабанная дробь. Удалённое голосовое.

— Ммм, к этому мы ещё вернёмся. У меня есть сюрприз для тебя.

Ты выдаёшь мне своё « мм-хмм », и я перехватываю инициативу. Я Том Хэнкс с ромашками, самыми дружелюбными цветами.

— Сегодня у нас в магазине был интересный посетитель.

— О, правда?

— Мм-хмм.

— И?

— А что ты делаешь сегодня вечером?

— Уф, если честно… Я съела плохие суши. Извини. Но ты же знаешь…

— Все какают.

— Точно.

Не та новость, которую я хотел получить, но Мэг Райан тоже простужалась. Женщины болеют.

— Так что за сюрприз, Джо?

— Ну, если я расскажу, это перестанет быть сюрпризом.

— Я сижу, свернувшись калачиком, в ванной с бутылкой Пепто.

— Ты знаешь Эми Сон?

— Нет, — говоришь ты. — А что?

Идеальная доза ревности, и хорошо, что ты не видишь, как я улыбаюсь.

— Она писательница, у неё выходит новая книга про мой любимый ситком, который я никогда не смотрел…

— Ха.

— В общем, она сегодня зашла в магазин… — Это не совсем ложь . Маленькая выдумка. Невинная. — Она дала нам гранки своей новой книги про твой сериал.

— Не может быть.

— Возможно, я попросил её подписать один экземпляр для тебя.

— О, Джо. Ты слишком милый.

Я останавливаюсь на зелёный свет. Ты дома, больная. Больная как Мэг Райан в халате, облепленная салфетками.

— Ты живёшь в Мюррей Хилл, да?

— Неподалеку, — отвечаешь ты. И кашляешь. — Извини, меня тошнит.

Спокойно, Джозеф.

— Ну, мне как раз надо кое-что доставить в этот район. Я мог бы завезти…

Тишина тёплая и уютная. Ты хочешь меня. Ты очень хочешь меня.

— Хмм…

Сделай это, Вэйл. Пригласи меня.

— Ты живёшь на Двадцать второй, в доме…

— Мне ужасно плохо. И выгляжу я соответственно.

Я говорю тебе, что всё в порядке, но тут тебе звонят по другой линии — это Барри, — и начинается ледяной дождь, и всё в порядке. Я выживу.  Это просто не та ночь. Не та ночь, когда мы встретимся вновь.

— Слушай, — говоришь ты. — За сегодняшний день я совершенно точно разберусь с этой болячкой, а завтра вечером… Как насчёт долгожданного горячего шоколада со льдом, дорогой?

Мой Портной просыпается, а « дорогой » означает, что я снова скоро буду твоим. В роли « малыша ». Я прочищаю горло. Спокойно, Джозеф.

— Неплохая идея. Как насчёт семи?

— Семь — это то, что надо.