Меня назвали в честь святой великомученицы Евфимии Всехвальной. В переводе с греческого Евфимия – «благочестивая», «священная». С самого детства родители внушали мне мысль, что я должна соответствовать имени: носить скромную одежду, не смотреть телевизор, молиться перед сном и готовить себя к роли покорной жены праведного человека.

Будучи ребенком, я воспринимала навязанные нормы как нечто естественное. Однако по мере взросления во мне зрел бунт. Поначалу – робкий и безмолвный, но малу-помалу он обретал голос и вес.

Я училась в обычной общеобразовательной школе и, разумеется, видела, как одеваются другие девочки, какой жизнью они живут. Мне тоже хотелось смотреть популярные романтические фильмы, по выходным ночевать у подруг и самое главное – нравиться мальчикам. Но в моей семье тема отношений с противоположным полом была постыдной и табуированной.

Еще одним камнем преткновения стала моя тяга к точным наукам. Я с детства обожала математику и физику, но отец считал, что «умствование губит женскую душу», и заставлял меня вместо алгебры учить церковные тексты.

Семейный конфликт достиг пика, когда мне стукнуло семнадцать лет. Я обрезала длинную, ниже поясницы, косу, выкрасила волосы в ярко-розовый цвет, на накопленные деньги сменила гардероб и потребовала, чтобы окружающие называли меня не иначе, как Эффи. От старомодного имени Евфимия уже тошнило.

Новый образ был броней и вместе с тем отчаянным криком: «Посмотрите на новую меня! Я больше не ваша безропотная кукла!»

Именно в этот момент уязвимости, пьянящего безрассудства и шальной свободы я наконец познакомилась с Сэмом, получив возможность общаться лично, а не просто наблюдать со стороны.

Чернов старше на три года и поначалу совершенно не выделял меня из толпы своих восторженных фанаток. Но я была терпеливой и упорной, ибо свято верила, что нам суждено быть вместе. Первая влюбленность – пылкая, трепетная, яркая – начисто свела меня с ума.

Поддавшись чувствам, я нырнула в омут с головой, но вместо окрыляющей глубины напоролась на дно, усыпанное острыми ранящими камнями.

Когда Сэм бросил меня, заявив, что не готов к отношениям, разбились не просто мои мечты – это был крах моего нового свободного мира. Казалось, худшие пророчества отца сбылись: «ты оступилась и теперь наказана».

– Мамочка? – в дверном проеме показывается вопросительно вытянувшаяся мордашка сына. – А мы кушать-то будем?

Отмираю, осознав, что без всякого движения простояла у зеркала больше десяти минут.

– Да, милый, извини, я что-то задумалась, – говорю, спешно распахивая дверцу шкафа. – Сейчас переоденусь и приготовлю ужин.

Егор одаривает меня лучезарной улыбкой и скрывается из виду. Я же стискиваю зубы и снова смотрю в зеркало. На этот раз – куда более твердо и храбро.

Теперь вместо страха и паники в душе зреет яростная решимость. Я не позволю Сэмюэлу Чернову снова растоптать меня. Не позволю разрушить то, что я так долго строила.

«Шоколадный Дом Виноградовых» – мой второй дом, и я приложу максимум усилий, чтобы фабрика сохранила своих сотрудников и свою аутентичность. Я сделаю цех «Наследие» прибыльным, даже если мне придется пересчитать каждый грамм сахара, пущенный в производство.

Ведь на этот раз у меня нет права на ошибку.

___

Дорогие читатели, делитесь своим мнением о героях в комментариях, автору очень интересно!

Следующая глава в полночь, в ней будет еще порция подарков для первых читателей)

Глава 5. Мой сын – только мой.

Евфимия

– Он сказал, что у меня ляжки пухлые, – жалостливо скривив лицо, делится Катя. – Дескать, у его бывшей гораздо стройнее были.

– Ну и пусть идет к своей бывшей! – выпаливаю возмущенно. – А с тобой должен быть тот, кому нравятся твои ляжки.

Подруга шумно вздыхает. Потом опускает взгляд на свои ноги и с грустью в голосе добавляет:

– Нет, ну я в последнее время я и впрямь поправилась… На булочки налегала, целую банку мамкиного варенья слопала. А Димка, он ведь эстет. Худых любит.

– Не говори ерунды, ты прекрасно выглядишь! За такую фигуру, как у тебя, я бы душу продала.

Это не лесть и не попытка утешить подругу. Катя правда красивая: с тонкой талией, округлыми бедрами, пышной грудью и необыкновенными золотистыми волосами. Про таких еще говорят «кровь с молоком».

Вот только с мужчинами ей прямо-таки катастрофически не везет. Один ее бывший был клептоманом и воровал прямо у нее из сумочки. Второй скрывал, что женат. Третий и вовсе безбожно пил. А нынешний, Дима, как выяснилось, эстет с напрочь отсутствующим чувством такта.

– Спасибо, Эффи, ты умеешь поддержать, – Катя улыбается, и на ее румяных щеках появляются симпатичные ямочки. – Я бы и не стала придавать Димкиным словам особого значения… Если бы он не произнес их сразу после секса.

– Ой…