Поразительно, но за считанные минуты правления нового собственника помещение уже успело сменить облик: старинные ковры безжалостно свернуты в углу, на огромном дубовом столе возвышается ультратонкий дорогой ноутбук, а у окна, спиной ко мне, стоит мужчина. Он уже снял пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, подчеркивающей крепкий натренированный торс.

– Присаживайтесь, Евгения Сергеевна... или как вас там, – раздается низкий, рокочущий и… до боли знакомый голос. Мужчина не оборачивается, лениво листая бумаги. — Я ознакомился со структурой затрат на сырье. У меня к вам много вопросов.

Я прирастаю к полу. Воздух в кабинете становится густым и вязким. Легкие обжигает огнем.

Наклон головы, разворот плеч, властный, чуть насмешливый тон – я знаю каждую деталь этого образа, потому что когда-то отчаянно, почти фанатично боготворила его…

Мужчина медленно поворачивается, и при виде его лица меня на полной скорости отшвыривает в прошлое. Далекое, горько-сладкое прошлое, когда мое сердце разбилось на тысячи дребезжащих осколков…

Почти двухметровый рост.

Мощная парализующая аура.

Пронзающий до костей взгляд.

Да, вне всяких сомнений, это он. Сэмюэл Чернов.

Тот самый парень, в которого я, малолетняя дура, влюбилась до беспамятства много лет назад. Человек, которому я отдала свою невинность в день совершеннолетия и который уже через неделю выкинул меня из жизни, бросив ленивое: «Давай останемся друзьями. Отношения мне сейчас не нужны».

А еще – отец моего шестилетнего Егорки, который даже не подозревает о существовании сына.

Глава 2. Из раненой девочки в бойца.

Евфимия

До онемения в пальцах стискиваю папку с документами. Страх – животный, панический – удавкой стягивает горло.

Он сейчас удивится, изумленно вскинет брови, а может, и вовсе бросит что-нибудь саркастично-язвительное…

Но проходит секунда, вторая, третья – а Чернов по-прежнему бесстрастен. Смотрит на меня абсолютно равнодушным, сканирующим взглядом. Как начальник на новую подчиненную, не более того.

И тут меня пронзает шокирующая мысль: он не узнал. Не узнал меня!

Семь лет назад Сэм развлекался с совсем другой Эффи – взбалмошной девчонкой с розовыми волосами и пирсингом в носу. Малолетней хипстершей, яростно бунтующей против гнета верующих родителей.

Теперь же перед ним стоит строгая, повзрослевшая женщина в закрытом деловом костюме и с нейтральным цветом волос. Протест религиозной семье давно окончен. Жизнь стерла розовую краску, выковав из раненой девочки бойца.

– Ну? Чего вы стоите на пороге? – Сэмюэл нетерпеливо барабанит ручкой по спинке кресла. – Садитесь. Как вас зовут? В документах какая-то путаница с именем.

Я делаю четыре шага вперед. Медленных, тяжелых, будто ноги закованы в кандалы. Опускаюсь на стул напротив него. До боли в лопатках расправляю плечи и смотрю в глаза разного цвета. С той самой ярко выраженной гетерохромией, которую я каждый день наблюдаю во взгляде собственного сына…

Так вышло, что Егор унаследовал эту редкую генетическую особенность от биологического отца. Один его глаз – темно-синий, оттенка ночного неба. Второй – лазурно-голубой с едва заметным янтарным пятнышком у края радужки.

Сын часто спрашивал, откуда у него такие странные глаза. В ответ я лишь пожимала плечами, не желая вдаваться в подробности постыдного прошлого. А теперь истинная причина стоит передо мной. Весь такой, суровый, неприступный, важный…

– Меня зовут Евфимия Сергеевна, – четко, разделяя каждое слово, произношу я. – Лукина Евфимия Сергеевна.

Чернов замирает. Ручка в его пальцах перестает отбивать барабанную дробь.

Он щурится, пристально всматриваясь в мое лицо, и мне приходится приложить неимоверное усилие, чтобы выдержать его пронзительный испытующий взгляд.

Секундная стрелка часов делает три удара в абсолютной тишине.

А затем что-то в его лице меняется. Черты становятся острее, в глазах проносится целая буря эмоций: от недоумения до глубочайшего шока.

– Эффи?.. – хрипло вопрошает Чернов. – Ты?! Что ты здесь делаешь?!

– Мое имя Евфимия Сергеевна, – припечатываю ледяным тоном. – И я здесь работаю. Защищаю бюджет этого предприятия. Если шок от встречи прошел, давайте перейдем к делу. Вы хотели поговорить о структуре затрат?

Сэмюэл сглатывает, непроизвольно оттягивая ворот рубашки. Вижу, как на этом движении дергается его кадык.

Но смятение длится недолго: уже через пару мгновений он полностью возвращает самообладание и вновь натягивает маску циничного бизнесмена.