– Хорошо, – резким движением садится за стол и распахивает лежащий перед ним отчет. – Поговорим о цифрах, Евфимия Сергеевна. Я вижу, что ваш цех ручной работы «Наследие» потребляет сорок процентов бюджета на сырье, а приносит всего восемь процентов чистой прибыли. Это экономический абсурд. Мои аналитики предлагают закрыть этот цех к понедельнику, а людей уволить. Что вы на это скажете? Вопрос с подвохом: если вы начнете умолять меня пожалеть «традиции», заявление об увольнении напишете вы сами.

Усмехаюсь.

Жестко, хлестко, прямолинейно – вполне в духе Чернова.

Похоже, с тех пор как мы общались, он не сильно изменился.

Мне знаком и этот повелительный тон, и этот взгляд, пригвождающий к полу. Но я больше не собираюсь тушеваться и невнятно блеять под напором его сильной энергетики. Времена, когда я теряла рассудок при виде этого мужчины, давно прошли.

Спокойно открываю принесенную с собой папку, достаю оттуда нужный график и кладу его перед Черновым.

– Ваши аналитики, Сэмюэл Робертович, мыслят масштабами штамповки, а не премиального ритейла, – к моему внутреннему удовлетворению, голос звучит уверенно и твердо. – Цех «Наследие» – это не просто восемь процентов прибыли. Это маркетинговый локомотив всей фабрики. Наличие элитных конфет в портфеле позволяет нам открывать двери в крупные торговые сети для нашей дешевой массовой линейки. Если мы закроем «Наследие», «Шоколадный Дом Виноградовых» потеряет статус уникального бренда и станет безликим производителем копеечной карамели. Сети снизят наши закупочные цены еще на десять-пятнадцать процентов, и через полгода ваш холдинг станет счастливым обладателем разоренного предприятия.

Мужчина подается вперед, опираясь локтями на стол и пронзая меня взглядом, словно шпагой:

– Красивая теория. Но цифры говорят об убытках. Сырье для этого цеха – импортное какао-масло первого отжима. Зачем платить больше, если можно заменить его на качественный аналог отечественного производства? Снизим себестоимость на треть.

– И потеряем всех постоянных клиентов, – парирую я, сузив глаза. – Наш покупатель идет на этот вкус сто лет. Стоит изменить рецептуру, и шоколад начнет «седеть» при комнатной температуре, превращаясь в суррогат. Я просчитала этот риск: падение продаж перекроет всю вашу мнимую экономию на сырье уже во втором квартале. Экономить нужно не на качестве шоколада, Сэмюэл Робертович, а на сомнительных схемах отдела снабжения, – я делаю внушительную паузу. – Там дыра в бюджете размером в миллионы. И если ваши супер-аналитики этого не заметили, то грош цена их аудиту.

Чернов откидывается на спинку кресла и замолкает. Теперь он смотрит как-то по-новому: оценивающе, изучающе. Будто я забавная зверушка, которая сумела его удивить.

– А ты стала зубастой, Евфимия Сергеевна, – он произносит мое полное имя с нескрываемой насмешкой.

– Жизнь научила меня давать отпор, – не моргнув, отвечаю на его зрительный вызов. – Особенно тем, кто считает, что всё в этом мире можно купить, продать и выбросить за ненадобностью.

___

Дорогие читатели! Добро пожаловать в новинку! Книга обещает быть чувственной и драматичной. Как вы уже поняли, героиня в прошлом хлебнула горя, но теперь ей палец в рот не клади)) Герой тоже мужик с характером. Посмотрим, кто кого)))

Для меня очень важна ваша обратная связь! Пишите свое мнение о героях и о сюжете)

Если есть желание поддержать меня и книгу, то, пожалуйста, поставьте "Мне нравится", добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на автора. Это очень-очень поможет. Спасибо!

Глава 3. Призраки прошлого.

Сэмюэл

Эффи поднимается на ноги и, гордо вскинув голову, направляется на выход. Цокот ее каблуков напоминает ритмичный звук метронома. Тук-тук-тук.

Медленно провожу кончиком языка по нижней губе, глядя ей вслед.

Вообще другая! Ничего общего с той мечтательной розововолосой девчонкой, которую я знал семь лет назад!

Дверь кабинета закрывается – не с грохотом, а с едва слышным, издевательски аккуратным щелчком. А потом становится тихо.

Мне кажется, или воздух этого старого помещения до сих пор хранит шлейф ее парфюма? Никакой ванили. Никакой приторной сладости, которой за сотню лет пропитались даже стены этого здания. От Эффи пахло ледяным цитрусом, горькой полынной свежестью и… уверенностью. Чертовой монолитной уверенностью в собственной правоте.

Если честно, я плохо помню детали нашего прошлого. В памяти остались лишь невнятные обрывки и смазанные сцены…

Большие влажные глаза, наполненные щенячьим восторгом.

Худенькое тельце с тонкими, почти кукольными запястьями.

Небрежно растрепанные волосы, вечно размазанная тушь, дурацкая дешевая гитара, на которой она вроде бы даже не умела играть.

И стихи…

Черт, она реально посвящала мне стихи! Пафосные такие, сопливые… С нелепыми метафорами типа: «Твои глаза – это звезды, которые упали в океан, чтобы освещать мне путь в темноте».

Огладив бороду, хмыкаю себе под нос. Звезды, блин. Сейчас Эффи явно придерживается иного мнения. Девочка выросла, и от былой экзальтированности не осталось и следа. Сегодня передо мной предстала хладнокровная женщина с твердым мнением и острым языком. Этакая железная леди, орудующая цифрами как мечом.