Я не против меритократии идей и разумной профессиональной конкуренции, но эти детсадовские игры в Жанну Д`Арк начинают меня утомлять.

Ведь Эффи не просто отстаивает свои идеалы – она делает из меня и моих подчиненных дураков!

И самое поганое, что рабочие верят ей. С открытым ртом слушают ее высокопарные тирады и согласно трясут головами, словно китайские болванчики.

Взять хотя бы этого старика с усами… Как его? Павел Михайлович, кажется. Деду уже далеко за шестьдесят, давно пора на покой, а он все туда же: таращится на Эффи с надеждой и обожанием, дочкой ее называет…

И как она умудрилась настолько расположить к себе персонал? Как смогла завладеть их умами?

Если верить ее личному делу, Эффи работает на фабрике почти шесть лет. Срок приличный, но, как по мне, все же недостаточный для того, чтобы стать подлинным лидером мнений. В конце концов, она ведь не директор. И даже не начальник отдела. Обычный ведущий экономист… Пусть и одаренный, конечно.

Потираю бороду, мысленно ставя себе пометку о том, что надо изучить биографию Лукиной повнимательнее. Возможно, именно в ней кроются ответы на мои вопросы.

Снова фокусирую взгляд на Эффи. Она о чем-то перешептывается с усатым Павлом Михайловичем. Вокруг них сгрудились и другие рабочие. Лица у всех обеспокоенные, но в то же время решительные.

Уж не забастовку ли они там затевают?

Эффи опускает ладонь на плечо старого кондитера, после чего наконец направляется на выход из цеха. И тогда наши взгляды пересекаются. Словно шпаги, скрещенные в бою.

Медленно дожевываю печенье и улыбаюсь ей. Не потому что мне весело, а чтобы немного подразнить. Я чувствую, как она взволнована. Чувствую тяготящую ее неопределенность и неприязнь, спрятанную за ширмой стального самообладания.

На один короткий миг она замирает. Будто кролик, пригвожденный к месту взглядом удава. Ее бледное лицо остается непроницаемым, зато тонкие пальцы, сжимающие папку с документами, недвусмысленно напрягаются.

Она боится меня. Хоть и пытается это скрыть.

Эффи еще выше поднимает аккуратный подбородок, еще сильнее расправляет свою и без того прямую спину и проходит мимо, больше не удостоив меня ни единым взглядом.

Поворачиваю голову и смотрю ей вслед, ощущая, как в области солнечного сплетения лениво ворочается что-то давнее, призрачное, почти забытое… Что это? Вихрь оживших воспоминаний? Или банальное желание победить?

Как бы там ни было, испытания только начинаются. И в следующем раунде я заставлю Эффи играть по моим правилам.

Достаю из кармана телефон и набираю номер секретарши.

– Алло, Мария? Вызови-ка ко мне в кабинет ведущего экономиста. Да, прямо сейчас. Будем обсуждать условия сохранения ее драгоценной фабрики.

___

Приглашаю в новинку Ланы Пиратовой "Замуж за босса. А оно мне надо?"

— Андрей Андреич, вам не кажется, что это выходит за рамки нашего с вами договора? — смотрю на приближающиеся губы босса.

Я максимально вжимаюсь в стенку, понимая, что отступать некуда.

— Ну, ты же тоже его нарушила, — усмехается он. — Лови ответку, Зайцева!

И я не успеваю увернуться, как его губы впечатываются в мои, а рука ложится на...

Мой новый босс решил, что я должна сыграть роль его невесты перед родственниками. Я могу. Только чтобы потом без жалоб! Потому что никогда не знаешь, к чему приведёт импровизация.

Глава 8. Роковой улитиматум.

Евфимия

– Евфимия Сергеевна, Чернов требует вас к себе. Немедленно, – сообщает секретарша, заглянув в мой кабинет. – Просит взять с собой всю текущую аналитику по цеху номер два.

– Хорошо. Спасибо, Маша. Я сейчас подойду.

Признаться честно, я ожидала чего-то подобного. Рано или поздно противостояние с новым руководством должно было перейти на новый уровень. И, похоже, время повышать ставки пришло.

Отключаю ноутбук от питания и засовываю его под мышку. Я не знаю, какие именно данные мне пригодятся для нового раунда полемики с Черновым, поэтому возьму все, что есть. Интуиция подсказывает, что после недавней сцены на производстве пощады мне ждать не стоит. Придется держать удар.

Пока иду по коридору, сердце истерично колотится где-то в районе гланд. Как бы я ни храбрилась, глупо отрицать, что мне страшно. Ведь с недавних пор в руках холдинга сосредоточена абсолютная власть. Сэм может сделать все что, захочет. Может закрыть любой из цехов по своему усмотрению. Может сократить половину штата. А еще – и это угнетает больше всего – может уволить меня. Просто потому, что я стала препятствием на его пути.

Тихий голос, живущий где-то внутри, просит не лезть на рожон. Затаиться. Проглотить протест. Проявить гибкость. Ведь мне нужна эта работа. Очень нужна. Не только потому, что я всем сердцем люблю фабрику, но и потому что мне банально нужны деньги. На жизнь. На оплату кредитов. На грядущую операцию по удалению аденоидов у сына.