Кучерявый парик убирают. Короткую стрижку примеряют, поправляют, снимают опять. Вера фотографирует меня сбоку, и все четверо изучают снимок.

Я начинаю понимать артистов, требующих отдельную гримёрную. Иногда человеку необходимо пережить вид собственного лица в предложенных обстоятельствах без посторонних советов.

— Ты только не сиди так прямо, — наставляет мама, усаживаясь напротив. — Немного расслабься, руки положи спокойно.

— И вдыхай почаще, – советует тетя Таня.

— Да, вот так, – мама изображает что-то вроде дохлого цыпленка с поникшей головой и выдыхает: – Фу-у-ух.

Тетя Таня достаёт ежедневник и возвращает разговор к работе.

– Пётр Сергеевич человек дела, задаёт вопросы быстро, не любит длинных вступлений, может и перебить. Обсуждать личную жизнь не нужно, соглашаться со всем подряд тоже.

Тетя Алла слушает, при этом пробуя на моей скуле оттенок. Мама предлагает на всякий случай вспомнить названия сериалов, но на втором названии подруги начинают спорить о героине, простившей мужу измену.

Я сижу под кистью и слушаю, как женщину из телевизора лишают остатков здравого смысла, квартиры и права на сочувствие.

В этот самый момент тетя Алла вдруг удовлетворённо кивает:

— Вот, теперь лицо у тебя подходящее. Подержи это выражение.

Пока грим подсыхает, Татьяна рассказывает про завтрашних кандидаток. Две уже подтвердили время, третьего подходящего человека она пока не нашла.

Тетя Алла поднимает голову.

— А меня запиши, я схожу перед Галей.

Татьяна перестаёт листать ежедневник.

— Ты же сказала, что тебе работа не нужна.

— Мне и не нужна, а Гале нужна. Пусть посмотрит сначала на меня, потом на неё – и поймёт, что ему повезло.

Я поворачиваюсь к маме, та вовсю смеется, но тетя Алла придерживает меня за висок, не позволяя испортить работу.

— Сиди спокойно, я тебе ещё брови не закончила.

— Теть Алл, а вы что ему рассказывать будете? Про тон и свет?

— Про театр расскажу. Про работу спрошу, про отпуск. Я тридцать лет смотрю, как люди играют дур, неужели сама не справлюсь?

Тетя Таня закрывает ежедневник и некоторое время разглядывает подругу. Потом всё-таки открывает снова.

Мне становится страшно. Они обсуждают завтрашний день с такой уверенностью, а сама я до сих пор не знаю, смогу ли вообще переступить порог кабинета и назвать себя пятидесятипятилетней.

Тетя Алла заканчивает, надевает на меня парик и тяжёлые очки без диоптрий. Отступает, оглядывает результат и разрешает посмотреться.

— Нормально получилось. Ну, не пятьдесят пять, но… Завтра утром повторим. Только лицо без меня ничем не мажь.

Из зеркала на меня смотрит незнакомая женщина. Усталая, строгая, с короткими волосами и складками возле рта. Она смотрит на меня внимательно, и чем дольше я всматриваюсь, тем отчётливее узнаю бабушку на фотографии из семейного альбома.

— Мам, я теперь на бабушку похожа, – признаюсь я вслух.

Мама несколько секунд смотрит в зеркало вместе со мной, потом касается моего плеча.

— А ведь и правда похожа. Она так же смотрела, когда я двойку приносила.

Вера протягивает мне папку и просит для полноты картины поинтересоваться, сделала ли она уроки. Я пробую, сама слышу бабушкину интонацию и начинаю смеяться.

Тетя Алла тут же требует не щуриться, мама смеётся следом, Вера снимает очки, чтобы я случайно их не уронила. Впервые с утра боль немного отпускает, и я могу вдохнуть без усилия.

Тётя Таня в это время отвечает на звонок. Слушает, отходит к окну и возвращается уже без улыбки.

— Галочка, твой Стас должен Петру Сергеевичу двенадцать миллионов. Если выяснится, что ты его жена, никакой грим нас не спасёт. Он ведь знает, сколько Горелову лет.

Я перестаю смеяться. Про эти двенадцать миллионов мне известно всё, включая то, куда Стас их потратил.

— Запишите меня как Белову, я все равно развожусь и через месяц верну себе ту фамилию.

Тётя Таня переглядывается с мамой, а я снимаю очки и протягиваю руку за папкой.

— И если он меня возьмёт, начну как раз со Стасова долга. Уж я-то знаю, как заставить его заплатить.

Глава 5

Пётр

— Да, я его подписал, — признаюсь я, глядя на договор. — В прошлую пятницу, ещё и руку заказчику пожал.

Галина Ивановна поправляет очки и снова просматривает бумаги. Я жду вздоха, неодобрительного взгляда или хотя бы вопроса, куда же условно уважаемый работодатель смотрел раньше. После Зинаиды Павловны я уже готов к воспитательным мероприятиям, а после Аллы Борисовны – к показательным выступлениям.

— Тогда нужно согласовать дополнительные расходы, — она придвигает к себе лист. — Можно ли открыть договор на компьютере?

Разворачиваю ноутбук и нахожу файл. Галина Ивановна садится ближе, внимательно читает условия и начинает печатать.

Я наблюдаю за её руками. Работает она быстро, без торжественного поиска нужной буквы. Пока кандидатка вносит изменения, я успеваю прочитать две строки сообщения от бухгалтера и ответить Михалычу, что подойду позже.