Тетя Алла придерживает меня за подбородок и рассматривает результат. Я перестаю улыбаться, хотя причин для веселья и без того немного: половина восьмого утра, на голове сеточка, в сеточке зудит, а по лицу ходят кистью.

Вера сидит на краю маминой кровати и держит парик. Сегодня ей к десяти, поэтому час перед работой она посвящает моему старению.

— Может, лучше левую омолодим? — предлагает она. — Всё-таки жалко человека.

— Нам через сорок минут выходить, — тетя Алла тянется к спонжу. — Омолаживаться она будет на пенсии.

Я смотрю на часы и пытаюсь не думать, сколько мне придётся прожить в таком режиме. Вчера я рассчитывала продержаться хотя бы до первого разговора с начальником. Разговор состоялся, работа получена, а способ выйти из образа к трудовому договору не прилагается.

На стуле висит тёмный пиджак. Рядом мама положила блузку и упаковку запасных колготок.

— Ты только там не вспотей, — советует она, заглядывая в комнату. – Потечет же…

— Мам, у меня сегодня знакомство с коллективом, а не сдача нормативов.

— А от коллектива иногда ещё и больше потеют, — замечает Вера.

Тетя Алла надевает на меня парик, поправляет волосы возле ушей и разрешает встать. Из зеркала смотрит Галина Ивановна, опытный экономист. Я бы сама доверила ей семейный бюджет, если бы ещё имела или бюджет, или хотя бы семью.

— А если лицо зачешется? — уточняю я.

— Потерпи, рано или поздно пройдёт.

Вера поднимает голову:

— Прекрасный совет. Галочка, ты к нему за восемь лет привыкла, справишься.

Я смеюсь и тут же снова получаю замечание про щёку.

На предприятии меня первым делом отправляют фотографироваться для пропуска. Молодой человек с камерой усаживает меня возле стены, просит немного поднять подбородок и убрать волосы от лица.

Волосы я придерживаю осторожно. Молодой человек не знает, что заодно просит немного разобрать созданную искусственно сотрудницу.

— Да вы расслабьтесь, Галина Ивановна. Мы же вас на работу принимаем.

Я стараюсь. Он делает снимок, смотрит на экран и предлагает попробовать ещё раз.

После третьей попытки я понимаю: выражение лица сегодня, как ни крути, будет соответствовать гриму. Человек на такой фотографии уже многое видел и не ожидает от жизни ничего хорошего.

Тетя Таня подходит как раз вовремя, забирает меня знакомиться с отделами и по дороге шепчет:

— Ты только не назови меня при всех тётей Таней.

— А если вы мне сами лоб потрогаете или спросите, завтракала ли?

Она останавливается, смотрит на меня поверх очков и поправляет папку под мышкой.

— Не начинай, я и так с утра валерьянки выпила.

В бухгалтерии мне показывают программу, текущие платежи и остаток на счёте. Остаток настолько скромный, что хочется отвести глаза и не смущать его вниманием.

Зато предстоящие расходы держатся на олимпийском уровне. Зарплата, материалы, перевозки, обслуживание оборудования. Никто из них уходить не собирается, даже если вежливо попросить.

— Пётр Сергеевич сказал вам всё предоставить, — бухгалтер поворачивает ко мне монитор. — Только вы суммы без нас не меняйте. Предыдущая помощница один раз так навела порядок, мы потом до вечера восстанавливали.

Я вспоминаю Полину и морщусь.

Прошу выгрузить сведения по заказам, отдельно — поступления и задолженность. Бухгалтер немного смягчается.

— Вам в каком виде?

— В рабочем, пожалуйста. Украшать ничего не надо.

Мы впервые улыбаемся друг другу.

В отделе продаж меня встречают осторожнее. На просьбу показать действующие расчёты отвечают, что все цены согласованы с директором. Уточняю, интересует ли кого-нибудь, сколько остаётся после выполнения заказа.

Молодой мужчина за ближним столом откидывается на спинку стула.

— Это уж бухгалтерия считает.

— Бухгалтерия узнает результат, когда вы всё продадите. Я предлагаю узнавать немного раньше.

Он обещает прислать файлы. Но по лицу видно, что мысленно уже накатал Петру Сергеевичу объёмистую и эмоциональную жалобу на новую сотрудницу.

Михалыч сам находит меня в приёмной. Смотрит на список запрошенных сведений и кладёт его на стол.

— Галина Ивановна, у меня люди работают. Если я всех посажу писать отчёты, кто тебе брус сделает?

Вчера мы с ним вполне мирно обсуждали машины. Сегодня выясняется, что взаимная симпатия заканчивается там, где начинается необходимость что-то прислать.

— Мне нужны ваши готовые расчёты, Евгений Михалыч. Новые сочинять не надо.

— Готовые! Так у нас до… кхм, многое по ходу дела решается.

— Вот это мне особенно интересно. Во сколько обходится этот ход дела?

Он хмыкает, но листок забирает.

— Гляну после обеда. Только не надо из меня бухгалтера делать, я уже старый переучиваться.

Провожаю его взглядом и поправляю очки. Возражать насчёт возраста мне сейчас совершенно нечем.