К одиннадцати возвращаюсь к договору «Озёрного». Вчера я успела прочитать его ещё раз, хотя содержание помню почти наизусть.

Именно по этому объекту три месяца назад нам пришли деньги. Стас тогда ходил по офису довольный, обещал всех премировать, а через два дня перевёл значительную часть поступлений на новый проект. Мне велел не волноваться: Залесский, мол, человек понимающий, немного подождёт.

Понимающий человек теперь сидит за соседней дверью и выбирает, кому задержать платежи, чтобы выдать зарплату рабочим.

Я открываю расчёт партии. Платёж Стас просрочил, комплекты готовы, срок хранения тоже давно истек. Но обещать Петру Сергеевичу деньги мало — нужно предложить ему выход, на который он действительно согласится.

Сразу вспоминается Марк Вольгарт. На прошлой неделе Стас с удовольствием рассказывал прорабу, что у «Севермаша» сорвалась поставка гостевых домиков. К сезону они собирались открыть собственную базу отдыха, а теперь рисковали встречать первых гостей на одних фундаментах. Стас ещё посоветовал сдавать площадки под палатки и долго смеялся над своей же шуткой. Я тогда не смеялась: пыталась понять, чем мы сами будем платить Залесскому.

Я нахожу номер «Севермаша» и набираю со служебного телефона.

Пока идут гудки, в голове мелькает совершенно нелепый страх: сейчас меня узнают, потребуют снять парик и вернут Стасу вместе с калькулятором.

Делаю глоток воды, выпрямляюсь и после ответа говорю чуть медленнее обычного:

— Добрый день. Помощник генерального директора «Северного бруса». Подскажите, с кем можно обсудить поставку готовых домокомплектов?

Меня переключают дважды. Приходится повторить предложение, уточнить объём, объяснить, что речь пока о возможной продаже партии. Когда в трубке, наконец, появляется Марк Андреевич, голос у него деловой и недоверчивый.

— У вас что, готовые имеются? А почему стоят? Кто отказался?

— Заказчик задерживает оплату. Руководитель рассматривает альтернативные варианты, – объясняю я.

— А мне потом не придётся выяснять, кому они на самом деле принадлежат?

— Условия сделки вам подтвердит лично наш директор. Сейчас я хочу понять, подходит ли вам сама партия.

Он перестаёт задавать общие вопросы и переходит к размерам.

Следующие два часа я провожу между телефоном, производством и компьютером. Вольгарту нужны чертежи, комплектация и фотографии материала. Михалыч ворчит, что новые покупатели обычно начинают с просьбы подарить им половину склада, но сведения всё же присылает, и довольно быстро.

Очевидно, проникся.

Я отправляю документы, получаю вопросы, уточняю ответы. Грим начинает тянуть возле рта. Очень хочется потереть щёку или вообще пойти умыться, но на столе лежит фотография для пропуска и напоминает, какой ценой досталось мне коропоративно удовлетворительное лицо.

Мама пишет, поела ли я. Вера спрашивает, держится ли парик. Тётя Алла интересуется, не пошли ли там морщины пятнами.

О моих настоящих морщинах за тридцать пять лет не беспокоились столько, сколько об искусственных за одно утро.

Ближе к двум Вольгарт звонит сам.

— В целом всё подходит, Галина Ивановна. По цене ещё поговорим, но готовую партию я бы забрал. Пусть Пётр Сергеевич свяжется со мной сегодня.

Я прошу прислать подтверждение на почту с указанием объёма. Он соглашается и добавляет:

— Только до лета думать не надо.

Открываю письмо через несколько минут. Перечитываю, проверяю вложения и лишь потом позволяю себе откинуться на спинку стула.

Деньги у Петра Сергеевича пока не появились. Зато появилась возможность перестать плясать вокруг Стаса. И я слишком хорошо знаю мужа, чтобы не понимать разницы.

Стас способен неделями кормить обещаниями человека, но лишиться готовых домиков, а потом объяснять инвестору, почему площадка есть, деньги получены, а ничего не стоит, — совсем другое дело. Особенно если комплекты заберёт Вольгарт. После такого придётся ещё и слушать от него сочувственные вопросы на каждой деловой встрече.

Стас скорее заложит машину, чем подарит конкуренту подобное удовольствие.

Я распечатываю письмо и иду к Петру Сергеевичу.

Он сидит над тем самым списком платежей. Возле локтя остывает недопитый кофе. Подняв голову, смотрит сначала на меня, затем на бумаги.

— Уже нашли, кому мы ещё должны?

— Нашла, кто может заплатить нам.

Кладу письмо перед ним и рассказываю про «Севермаш». Он молча читает, потом берёт второй лист, с параметрами партии.

— Так. Хотите сказать, Вольгарт сам это подтвердил?

— Да, просил вас позвонить сегодня. Комплектация его устраивает, сроки тоже. Окончательную цену и возможность продажи обсуждать будете с ним, конечно, лично вы.

Пётр Сергеевич снова смотрит на письмо, теперь внимательнее.

— Быстро вы сориентировались, Галина Ивановна.