Положив телефон, я замечаю, как Галина Ивановна медленно разжимает пальцы.

— Всё правильно, Пётр Сергеевич. Теперь главное — завтра не согласиться ещё на неделю.

Я усмехаюсь и отодвигаю договор.

— Вы обо мне невысокого мнения, Галина Ивановна.

Она смотрит серьёзно, без всякого желания польстить.

— Вы уже три месяца соглашаетесь.

На следующее утро Горелов приезжает даже раньше, чем я успеваю снять пальто. Его машина стоит возле входа, сам он ходит по приёмной с телефоном в руке.

Галина Ивановна сидит за столом. При моём появлении поднимает голову, но Стас сразу шагает навстречу мне.

— Петь, давай нормально поговорим.

Я пропускаю его в кабинет. Он устраивается напротив, кладёт ключи от машины на край стола и начинает с рассказа о трудном положении строительного бизнеса.

Слушаю я минут пять. Потом выясняю, сколько денег он способен перечислить сегодня. Стас явно огорчён моей поспешностью.

— Ты же понимаешь, я деньги не в тумбочке держу. Они работают.

— Мои тоже должны работать. Желательно у меня.

Он проводит ладонью по кудрявым волосам, затем предлагает перечислить два миллиона сейчас, остальное — частями.

За дверью раздаётся короткий стук. Галина Ивановна входит с подносом, ставит кофе перед гостем и передо мной.

— Женщина, дайте сахар, — Стас кивает на свой кофе, не отрываясь от меня.

Она ставит сахарницу возле его руки. Не отвечает, лишь слегка подвигает блюдце. Я успеваю заметить, как она сжимает губы – тоже понятно, неприятное обращение.

Всем известно, что слово «женщина» у нас частенько считается оскорбительным, а уж в таком тоне и от мужчины с просроченным платежом – тем более.

— Принесите мне договор, пожалуйста, — прошу я.

Она возвращается через минуту и кладёт папку передо мной. Стас впервые рассматривает её внимательнее.

— Это ты себе новую секретурку взял? Моложе найти не мог?

— Она - помощник по экономике и планированию. Вчера вот нашла покупателя на готовую партию.

Горелов поворачивается к ней уже всем корпусом.

— Так это вы с Вольгартом связались?

Галина Ивановна кивает.

— А вы понимаете, что это уже мои домики? У меня под них обязательства!

Она смотрит на меня, предоставляя ответить руководителю. Умная женщина, и момент выбрала правильный.

— Вот поэтому ты и должен их оплатить, — напоминаю я. – Чтобы точно были твои.

Стас отодвигает чашку. Кофе пока не помогает вернуть разговор в привычное русло.

— Петь, я с тобой разговариваю. Мы всегда договаривались, а тут человек пришёл, ничего ещё толком не знает и уже…

— Человек нашёл выход, Стас. Разговаривай, будь добр, с моей сотрудницей спокойно и уважительно.

Он поднимает ладони, изображая полное отсутствие претензий, хотя лицо говорит об обратном.

— Я ничего не имею против этой женщины. Просто нельзя влезать в отношения между партнёрами, не понимая ситуации.

— Ситуацию понимаю я. Тебе нужны комплекты, мне — деньги. До завтрашнего утра у нас есть возможность помочь друг другу.

Галина Ивановна открывает договор на нужной странице. Подвигает ко мне, показывает пункт, затем убирает руки.

Стас успевает заметить движение и снова смотрит на неё с раздражением.

Я наклоняюсь к договору, пряча улыбку. Горелову она явно не нравится, но он возвращается ко мне. Вспоминает прежние заказы, обещает новые, сулит познакомить с крупным инвестором. После каждого предложения спрашиваю, когда поступят двенадцать миллионов.

На четвёртом круге он перестаёт обещать.

— Ты меня к стенке ставишь.

Смотрю на его ключи, на дорогой телефон, на пальто, брошенное поверх свободного стула. Очень хочется перечислить собственные расходы и спросить, к чему тогда он уже третий месяц динамит меня. Но обсуждать чужую совесть дольше, чем сроки платежа, я сегодня не намерен.

— Я прошу рассчитаться, Стас.

Он собирает вещи и встаёт. Кофе остаётся нетронутым, сахар рассыпан возле чашки.

— Хорошо, я тебя услышал. Только потом не удивляйся, если и с тобой начнут разговаривать так же.

— Если буду должен три месяца, очень постараюсь не удивляться.

Стас выходит. В приёмной ненадолго останавливается возле стола Галины Ивановны, что-то произносит тише и уходит, уже не попрощавшись со мной.

Я выглядываю из кабинета.

— Что он вам сказал?

Она поправляет лежащий перед ней блокнот.

— Что здесь все друг друга знают.

— А вы что ответили?

Галина Ивановна поднимает на меня глаза.

— Ничего не ответила, Пётр Сергеевич. Он очень торопился.

До вечера Стас звонит ещё трижды. Сначала просит перенести срок на понедельник, потом предлагает половину суммы, затем интересуется, точно ли Вольгарт готов платить сразу.

Я отвечаю коротко и определённо. К третьему звонку уже получается без внутренней подготовки.