Впервые за неделю я ложусь спать, не проверяя, не написал ли он ещё чего-нибудь. У Стаса трудности, Полина с ними как-то разбирается, а я завтра могу проснуться и никуда не бежать. Оказывается, выходные начинаются именно так.

К понедельнику выясняется, что Алла Борисовна тоже имеет право на личную жизнь. Она уезжает на несколько дней к сестре, оставив мне косметику, подписанные баночки и подробные указания.

Последний пункт обведён дважды: «НЕ ДОБАВЛЯТЬ».

Очень предусмотрительно. С моим опытом семейной жизни самое опасное — после долгой работы на результат решить, что ещё немного усилий всё исправят.

— Здесь совсем чуть-чуть, — объясняет тётя Алла по видеосвязи. — Ты же вчера всё делала при мне.

Вчера при ней у меня были морщины. Сегодня без неё на правой щеке получается что-то похожее на след от наволочки.

Мама стоит позади с телефоном, а Вера застёгивает мне блузку.

— Не тяни воротник, — прошу я.

— Я пытаюсь застегнуть, а не задушить. Хотя со стороны, наверное, непонятно.

На экране тётя Алла велит повернуться к свету. Мама поворачивается вместе с телефоном, и несколько секунд специалист по гриму изучает наш шкаф.

— Леночка, дочь покажи. Мебель у тебя и без меня состарилась.

К восьми совместными усилиями всё-таки получается лицо, с которым можно выйти на работу, если никто не начнёт выяснять, почему за выходные я помолодела. К счастью, на предприятии до сих пор интересуются главным образом моими запросами на документы и тем, нельзя ли прислать их после обеда.

Вера надевает на меня очки и отступает.

— Хорошо. Только получается, что сегодня ты посвежела.

Ещё бы, всё-таки сложно своей же рукой накидывать себе возраст.

— Сильно?

— Для тюрьмы недостаточно, для сплетен уже вполне.

Я беру сумку и стараюсь не думать, что отныне мой внешний вид зависит от освещения, влажности воздуха и того, не дрогнет ли рука у мамы с телефоном.

В приёмной Пётр Сергеевич останавливается возле моего стола с чашкой.

— Кажется, вы неплохо провели выходные, Галина Ивановна?

Я поднимаю голову. Он рассматривает меня чуть внимательнее, чем хотелось бы, и я тут же опускаю глаза к бумагам. Как там меня учили дамы из хора? Что полагается отвечать приличной женщине с двадцатью лишними годами? В голове перебираю их наставления, пока, наконец, не находится нужное.

— Вашими молитвами, Пётр Сергеевич.

— Нет, правда, заметно. Вы помолодели даже.

Под столом я крепче сжимаю колени.

— После развода женщины почти всегда молодеют, Пётр Сергеевич.

Он убирает чашку от губ.

— Вы развелись?

— Пока в процессе.

Это чистая правда. Заявление я уже подала. Среди всех моих новых сведений о себе, наконец, появилась одна строка, для которой не нужна тётя Таня или тётя Алла.

Пётр Сергеевич несколько секунд молчит, потом кивает:

— Понятно.

Очень надеюсь, что нет. Перед обедом Михалыч приносит расчёты. Правда, тут же садится напротив, как деревенский кот на подоконник, и сразу предупреждает, что одну цифру ещё уточнит.

— Вот эту или итоговую? — спрашиваю я, поворачивая лист.

Он смотрит, хмыкает и достаёт телефон.

— Ладно, сейчас и уточню.

Пока звонит мастеру, я открываю файл. Бумажный расчёт и электронный совпадают, даже материалы учтены полностью. Уже хочется сказать что-нибудь приятное, но Михалыч возвращается к разговору первым:

— В пятницу мужики деньги-то получили. Спасибо.

Я отрываюсь от экрана.

— Петру Сергеевичу спасибо. Это он договорился.

— Ну да, — Михалыч кивает. — Он три месяца договаривался. А тут ты пришла, и Горелов вдруг все понял.

Смотрит он с явным одобрением, отчего я начинаю подозревать, что насчёт моей непривлекательности директор всё-таки погорячился.

— У тебя обед с собой? — интересуется Михалыч, убирая телефон. — У нас через дорогу нормально кормят. Может, сходим, покажу.

Предложение невинное. Только Михалыч уже пригладил волосы, а для знакомства со столовой это, по-моему, лишнее.

— Сегодня не получится, мне нужно расчёт закончить, – с самым деловым видом отговариваюсь я.

— Работа не убежит.

Смотрю на таблицу.

— Эта может убежать. Вместе с прибылью.

Он смеётся, поднимается и обещает принести меню.

Не прошло и недели, а у меня уже начальник, работа и мужчина, желающий меня покормить. Если так пойдёт дальше, к Новому году начну советовать Полине, как правильно устраивать личную жизнь.

После трёх я иду в цех, чтобы вне таблиц уточнить всё по остаткам материала. Из-за шума меня не сразу замечают, поэтому несколько секунд я ещё стою возле входа и наблюдаю, как высокий парень в рабочей куртке перекладывает брус.

Лицо знакомое. Понаблюдав ещё немного, я понимаю, где его видела – на фотографии на столе Петра Сергеевича, только там он чище и, кажется, ещё не успел разочароваться в физическом труде.

На безопасном расстоянии от него стоит девочка с телефоном.

— Скажи что-нибудь подписчикам, — предлагает она.

Парень выпрямляется и смотрит в камеру: