— Варя, уйди.

— Ну, это слишком коротко. Они любят искренность. Давай на вайбе, из души.

— Я искренне, – с нажимом произносит тот, – прошу тебя уйти.

Девочка удовлетворённо кивает.

— Уже лучше. А теперь расскажи, чему тебя научила эта неделя.

Он подхватывает следующий брус.

— Не разговаривать с идиотами! – восклицает он.

— Неправда. Не садиться за руль погрузчика.

— Я его больше заводить не буду, — мрачно обещает парень. — Сожгу.

— Даня, — окликает Михалыч из прохода, — ты сначала то, что уронил, собери. А потом уже планы строй.

Даня переводит на него убийственный взгляд. Варя замечает меня и слегка опускает телефон.

— Вы к папе?

— Нет, к Евгению Михалычу.

Она разглядывает очки, пиджак и папку. Удивительным образом я выдерживаю этот осмотр спокойнее, чем утренний взгляд директора. Пётр Сергеевич ещё допускает, что взрослые люди не могут врать ему прямо в лицо. У его дочери таких иллюзий, кажется, уже нет.

— Вы его новая помощница? — уточняет она.

— Да, меня зовут Галина Ивановна.

— А я Варя.

— Я поняла.

Даня ставит брус и вытирает лоб рукавом.

— Если вы по поводу погрузчика, я уже всё объяснил. Вернее, папе объяснил.

— Тогда мне не надо, – киваю я. – Я тут по совершенно другим вопросам, не буду мешать вашему совместному личностному росту.

Он смотрит на меня осторожно, но с благодарностью. Видимо, в этой семье признание вины обычно принимают несколько раз и разные люди.

Михалыч зовёт меня к стеллажам. Мы сверяем остатки, выясняем, почему в файле числится материал, давно ушедший в работу, и договариваемся, кто и в какой срок передаст мне исправленные сведения.

Когда возвращаюсь, Варя снова целит камерой в брата.

Даня пытается придержать брус, одновременно натягивая сползшую перчатку. На рукаве уже тёмное пятно, волосы прилипли ко лбу. Ему явно не до съёмок, но Варя упорно подбирает ракурс.

— Убери-ка телефон, — прошу я.

Она оборачивается.

— Я никому не мешаю.

— Он же попросил его не снимать, так?

— Это мой брат, кто его слушает?

— Я заметила. С посторонним ты, наверное, сначала договорилась бы.

Варя поджимает губы. Даня неожиданно проявляет интерес к нашей беседе.

— Это вообще-то контент, — объясняет она.

— Тогда покажи ему перед публикацией. Пусть сам решит.

— Я сразу знаю, что он ничего не разрешит.

— Значит, и не выкладывай.

Девочка выразительно смотрит на брата, затем на меня.

— Окей, мадам бумер.

Я поправляю очки. Вот сейчас полагалось спросить, с кем она меня перепутала, но удержаться не получается.

— Снимать человека исподтишка, когда он просит прекратить, — вот это кринж, Варя.

Даня кашляет, отворачиваясь к стеллажу. Я понимаю свою ошибку раньше, чем Варя успевает поднять брови. За выходные Вера трижды произнесла это слово, обсуждая сообщения Полины. Надо было внимательнее выбирать круг общения.

Девочка убирает телефон в карман и подходит ближе.

— А вы откуда знаете такие словечки? Вы что, нас реально понимаете?

Кажется, они всёрьёз надеялись зашифроваться от старшего поколения. Возможно, до сегодняшнего дня у них даже это получалось, хотя бы с переменным успехом.

— У меня тоже есть знакомые.

— Прикольные у вас знакомые.

— Иногда они даже работают.

Даня уже открыто улыбается. Варя некоторое время смотрит на меня, потом неожиданно улыбается тоже. И от этого становится гораздо тревожнее.

Сейчас этот кружок юных блогеров меня раскусит.

Варя тем временем снова достаёт телефон, но камеру не включает, только вертит его в руках.

— Галина Ивановна, а вам точно пятьдесят пять плюс?

Глава 9

Пётр

В цехе я нахожу обоих детей и Галину Ивановну. Даня стоит возле верстака с таким довольным лицом, что первым делом я проверяю, где погрузчик.

Погрузчик на месте. Уже хорошо.

Варя смотрит на мою помощницу с интересом, обычно предшествующим неприятностям.

— Галина Ивановна, а вам точно пятьдесят пять плюс? — спрашивает она.

Галина Ивановна поправляет очки.

— Мне пятьдесят два.

Голос у неё напряжённый. Видимо, это после моих неосторожных фразочек про внешность.

— Варя, — окликаю я дочь, — ты зачем сюда пришла?

Она поворачивается ко мне с облегчением: наконец появился человек, которому можно задавать любые вопросы. Естественно, ведь обидеть или оскорбить она меня совершенно не боится.

— За Даней. Мы домой вместе пойдём.

Даня поднимает голову.

— Ага. Ты сказала, тебе для канала надо.

— Одно другому не мешает.

Я смотрю на сына.

— Так, ты закончил?

Он кивает на аккуратно сложенный материал. Даже с некоторой гордостью.

— Михалыч проверит, и свободен, — разрешаю я. — Только сначала переоденься.