Вольгарт к этому времени уже осмотрел комплекты со своим специалистом и подтвердил готовность купить партию, если Горелов не заплатит. Так что ждать до понедельника придётся кому-нибудь другому.

Галина Ивановна присылает мне согласованный с заказчиком проект дополнительного соглашения, уточняет два платежа и напоминает, что завтра утром нужно проверить поступление от Горелова до отправки зарплаты.

Она по-прежнему уверена, что деньги будут.

Мне хочется разделить её спокойствие, но пока я умею только не показывать, насколько его не хватает.

В пятницу приезжаю раньше обычного. Снимаю пальто, включаю компьютер и первым делом открываю сообщение от бухгалтера. Пока там ничего нового, только напоминание о платёжных поручениях. Я стараюсь не смотреть на часы каждую минуту, как приговорённый.

В восемь сорок звонит Стас.

— Петь, отправил. Посмотришь поступление, дашь команду на отгрузку.

В голосе больше нет ни дружеской теплоты, ни заботы о трудностях отрасли. Обещаю проверить и кладу телефон. Каждые несколько минут проверяю счёт, хотя бухгалтер уже сказала, что сообщит сама.

В девять двенадцать она входит в кабинет.

— Двенадцать миллионов поступили, Пётр Сергеевич. Зарплату отправляем?

Несколько секунд смотрю на неё и понимаю, как сильно устал за последние недели.

— Отправляем, конечно. И поставщику тоже, как согласовали.

Она кивает и уходит. Я звоню Вольгарту, искренне благодарю за интерес и готовность купить партию и объясняю, что прежний заказчик рассчитался. Марк Андреевич смеётся без особой радости.

— Жаль, Пётр Сергеевич. В следующий раз сначала мне предлагайте, а потом уже остальных пугайте моим именем.

Я тут же обещаю прислать предложение по срокам изготовления новой партии.

Галина Ивановна в приёмной разговаривает по телефону, прикрыв ладонью микрофон. Увидев меня, быстро заканчивает и поднимается.

— Деньги пришли, — сообщаю я.

Она улыбается. На этот раз я стараюсь не испортить момент никакими пояснениями о её внешности.

— Спасибо вам, Галина Ивановна. Вы очень вовремя к нам пришли.

Она опускает глаза на стол, поправляет ручку и край блокнота. Мне кажется, хочет что-то ответить, но в кабинете начинает звонить телефон.

Возвращаюсь и вижу номер Горелова.

— Отгрузку подтвердите бухгалтерии, — говорит он сразу. — И помощнице своей передай отдельное спасибо.

Смотрю через открытую дверь на Галину Ивановну. Она уже работает, чуть склонив голову к монитору.

— Передам, Стас. Обязательно передам.

Он несколько секунд молчит, потом усмехается:

— А я при случае поблагодарю лично.

Глава 8

Галя

В пятницу вечером Стас звонит, когда я смываю с лица последние следы трудового стажа.

Мама подаёт телефон в ванную и остаётся в дверях. По выражению её лица понимаю: если разговор пойдёт плохо, она готова принять участие.

— Галь, уйми свой пыл! Хватит строить из себя фифу! Ты можешь нормально разговаривать? — спрашивает муж вместо приветствия.

Я смотрю на ватный диск. На нём осталось лет восемь.

— Могу. А ты?

— Я серьёзно. Мне Полина сказала, ты заблокировала её номер.

Мама поднимает брови. Я включаю громкую связь: пусть человек не мучается у двери.

— Она прислала мне сорок три сообщения с вопросами по таблицам.

— Ну ты могла бы помочь. Девочка только разбирается.

Сорок три сообщения, два голосовых и фотография монитора. На последней Полина обвела красным отрицательную сумму и подписала: «А это точно надо платить?»

Вопрос, между прочим, хороший. Я восемь лет задавала его Стасу. Он всегда считал, что мешаю работать.

— У девочки есть ты, — напоминаю я, откладывая диск. — Объясни ей.

Стас тяжело вздыхает.

— У меня сегодня такой день, что лучше не спрашивай. Пришлось машину заложить.

Рука сама останавливается возле щеки.

— Зачем?

— С Залесским рассчитывался. Упёрся, как… В общем, неважно. Двенадцать миллионов из оборота вынь ему и положи. Ты же понимаешь, что это такое?

Понимаю. Сегодня видела, как бухгалтер отправляет зарплату людям, которым тоже надо что-нибудь вынуть и положить. Желательно в холодильник.

— А деньги инвестора где?

Стас ненадолго замолкает.

— Галь, только не начинай. Я позвонил по-человечески поговорить.

Мама беззвучно изображает аплодисменты. Я отворачиваюсь, пока щека не начала подозрительно дёргаться.

— Тогда по-человечески – спокойной ночи.

Кладу телефон на стиральную машину и, наконец, смотрю на маму.

— Машину заложил, – со вздохом резюмирую я.

— Я слышала, — она забирает у меня использованные диски. — Очень жаль. Очень.

Смотрю внимательнее.

— Машину, Галочка. Хорошая была машина.