Фармацевт выслушивает и показывает витамины, я сразу, издалека вижу на упаковке броские фразы про лишний вес, старость и отёки. Спрашиваю, есть ли что-нибудь посерьёзнее и получаю ответ, что это уже по рецепту. Кажется, с каждой минутой здесь я сам набираю по лишнему году жизни и по килограмму, так что через четверть часа выскакиваю на крыльцо с тонометром. Автоматический, удобная манжета на запястье, большой экран, память измерений. Продавец ещё предложила модель, способную вслух сообщать результат, но я решил, что человеку и так хватает неприятных разговоров.

Дома кладу коробку в пакет и впервые за вечер чувствую себя предусмотрительным мужчиной. Варя заглядывает на кухню, берёт яблоко и замечает покупку.

— Бабушке?

— Галине Ивановне.

Дочь перестаёт жевать.

— Чего? Ты серьёзно?

— А что такое? Хорошая вещь.

Она закатывает глаза так, что на секунду кажется, они уже не способны будут вернуться на привычные орбиты.

— Пап, носки тоже хорошая вещь. И вообще, почему не фитнес-браслет? Ну ладно, я тебе подскажу, когда остановиться.

Я хочу ответить, что это тоже почти браслет, только на пять минут, но в итоге молча забираю пакет со стола. Советовать легко, особенно когда твой собственный список подарков начинается с телефона стоимостью в половину станка.

На следующее утро я вручаю подарок Галине Ивановне до совещания.

Она благодарит, достаёт коробку и несколько секунд читает название.

— Это… мне?

— Вам. Вчера я сам выбирал.

Она поднимает глаза.

— Спасибо, Пётр Сергеевич. Неожиданно.

— Вы говорили, очки давят. Подумал, может, дело не в очках – хорошо бы давление проверять.

Пока произношу это вслух, замечаю некоторое расхождение между причиной и следствием. В аптеке всё выглядело убедительнее.

Галина Ивановна бережно возвращает коробку в пакет.

— Действительно. Теперь могу сама убедиться, как на меня влияет работа.

Татьяна Викторовна возле шкафа кашляет в папку.

— Там память на несколько измерений, — зачем-то добавляю я, словно уже устроился в аптечный отдел продаж.

— Прекрасно. Можно будет сравнивать показатели до совещания и после.

По её лицу трудно понять, довольна ли она. Зато Татьяна Викторовна, наконец, находит нужные документы и почти бегом уходит.

Уже в кабинете я обнаруживаю на столе небольшой свёрток. Внутри ежедневник и хорошая ручка. На первой странице аккуратно написано: «Пусть в новом году всё сходится».

Смотрю на собственный подарок через открытую дверь. Дочь, возможно, имела в виду что-то подобное.

Наверное, с этим уже поздно что-то делать, но всё-таки до вечера я выбираю момент, чтобы объяснить: суть подарка была в том, чтобы проявить заботу. Однако каждый раз, едва придумываю начало, понимаю, что дальше всё равно придётся рассказывать про аптеку.

Ближе к шести в конторе остаёмся мы вдвоём. Я заканчиваю разговор с поставщиком, Галина Ивановна сверяет последние платежи перед праздниками.

Выхожу в приёмную с мыслью, что стоит предложить ей чаю после такой упорной работы. Галина Ивановна улыбается, снимает очки и растирает переносицу, а я впервые могу спокойно рассмотреть её лицо.

Без тяжёлой оправы особенно заметны глаза. И улыбка у неё красивая, тёплая. Действительно очень приятная.

— Пётр Сергеевич, чай будете?

Я ведь сам пришёл его предложить. Теперь стою, смотрю на женщину и жду обслуживания. Очень достойно.

Она заваривает чай, а я сажусь рядом. Разговор начинается с январских отгрузок, но довольно скоро мне становится всё равно, что обсуждать, лишь бы она не торопилась домой. Это ощущение, надо признать, довольно странное.

Когда Галина Ивановна надевает очки, едва удерживаюсь от просьбы снять их обратно. Хорошо хоть вовремя понимаю, как это прозвучит. Ещё хуже, чем реклама тонометра.

Провожая её, помогаю с пальто. Она поворачивается поблагодарить, оказывается совсем близко, и мне хочется поправить прядь возле её щеки. Убираю руки в карманы.

В приёмную возвращаюсь за чашками и несколько секунд смотрю на её пустой стул. Кажется, помощницу я всё-таки выбрал с осложнениями. Правда, другого плана. Вернее, рода.

Ночью я лежу в постели с телефоном и пытаюсь понять, когда именно перестал видеть в Галине Ивановне только сотрудницу.

Она ведь старше меня на десять лет. Недавно ушла от мужа. Работает у меня совсем недавно. Последнее обстоятельство требует осторожности гораздо больше остальных, но почему-то думаю я о её глазах без очков.

Открываю поиск, набираю «отношения с женщиной на десять лет старше» и смотрю на строку, не решаясь нажать кнопку. Чувствую себя идиотом. Что я там увижу? И вообще: мне сорок с лишним, я поднимаю двоих детей, руковожу производством и сейчас собираюсь спросить у интернета, разрешено ли, чтобы мне понравилась женщина постарше.

Я же и сам знаю, что это довольно странно – и что возраст двух совершенно взрослых людей не имеет никакого принципиального значения.

В дверь стучат. Варя заглядывает, держа в руках провод.

— Пап, можно взять твою зарядку?

Протягиваю руку к тумбочке, она подходит и замечает светящийся экран. Я успеваю его погасить, но дочь уже смотрит на меня с широко раскрытыми глазами.

— Ты чего? — спрашиваю я.

Варя позволяет ухмылке неспешно расцвести на лице.

— Пап, ты запал на бабушку?

Дорогие друзья!