Лиля смотрит на меня синими отцовскими глазами, и я не нахожу для нее ни одного подходящего слова. Как объяснить, почему я не хочу на море вместе с её любимым папой? И уж тем более с "братиками" и "тетей"...

– Давай потом поговорим, ладно? – предлагаю мягко.

Дочка осторожно кивает и принимается обуваться. Я помогаю ей расправить задник, стараясь не смотреть на бывшего мужа.

– Хорошо, подумай, – бросает тот напоследок. – Так и быть, вечером, когда верну тебе дочку, жду от тебя положительный ответ.

Они выходят, и я остаюсь перед закрытой дверью. Положительный ответ он ждёт... Меня даже спрашивают с заранее назначенным результатом.

– Что, уже ушли? – мама выглядывает в коридор.

Киваю, медленно поворачиваясь к ней. Она не спрашивает, почему я стою возле двери с таким лицом, и мне сразу становится ясно, что она уже в курсе поездки.

– Ты слышала?

Вздыхая, мама проходит на кухню, а я иду следом.

– И что ты думаешь об этой дичи?

Она снова тихо вздыхает.

– Ну почему же дичи?

Останавливаюсь у стола, пока родительница достаёт корзинку с вязанием, ставит перед собой и начинает сматывать оставшиеся нитки в маленькие клубочки. Кажется, что просто не хочет поднимать на меня взгляд.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю.

– Ну смотри сама, Мила, – начинает она. – Архип предложил тебе поездку на море. Считай, полный пансион, отдых, отдельное жильё… так что вряд ли будет навещать тебя чаще, чем сейчас. Опять же дочка под боком, все удобства.

– Мама, ты что такое говоришь? – смотрю на нее изумленно.

Она пожимает плечами, не выпуская нитки. Пальцы продолжают торопливо сматывать клубок.

– А что для тебя изменится в худшую сторону, если ты решишь съездить с ним туда на полгодика-год?

Смотрю на неё настороженно. Мне казалось, хотя бы здесь не придётся объяснять, почему я не хочу ехать вместе с бывшим мужем и женщиной, которая родила от него детей…

– Ты же вот недавно возмущалась, что я собираюсь съехать от тебя, – напоминаю.

– Одно дело съехать от меня навсегда, а другое дело отвезти дочку на море, оздоровить ее лишний раз, пожить в приятном месте. Это ведь Сочи, Мила, самое сердце, там красиво… – она мечтательно улыбается, глядя куда-то мимо меня.

– При чём тут Сочи? Он про другую страну говорит.

– Рядом с Сочи, Мил, Абхазия… я не думаю, что он повезет вас туда, скорее поселит в Сочи, где условия получше.

Направление её явно не волнует, лишь бы море, да и мамина осведомленность меня слегка напрягает. А еще больше беспокоит состав нашей компании.

– То есть ты предлагаешь ради моря поступиться всеми моими принципами?

– Какими ещё принципами? – мама хмыкает. – Принципами беситься всю оставшуюся жизнь, глядя на Архипа? А смысл? Надо умнее быть, Мила, умнее, мудрее и хитрее. Ты же женщина, в этом и есть твоя сила. Так покажи эту силу.

– Поеду следом за ним, чтобы показать, какая я сильная?

– Вот возьми и поедь. И пускай он охренеет от такого расклада.

Я даже забываю, что хотела сказать. Мама наконец поднимает глаза и смотрит на меня уже без своей мечтательной улыбки, твердо и как-то зло.

– Архип ведь не ждёт от тебя этого, – добавляет. – Он хочет давить на тебя, наказывать за твоё упрямство, а ты возьми и поедь. Устрой ему там шикарную жизнь. Ему и этой его Лейле.

– Каким, интересно, образом? – моргаю ошарашенно.

– Денег он тебе будет давать? Будет. Вот и используй всё, что можешь, против него.

– Мама, что ты мне сейчас такое предлагаешь? – шепчу, недоверчиво разглядывая ее лицо.

– Я предлагаю тебе жить и не отказывать себе ни в чём, ни себе, ни дочери. Архип тебе должен моральную компенсацию, а ты должна показать ему, где черти зимуют. За всё хорошее, за ту интрижку. И ей тоже, чтобы жизнь мёдом не казалась. А то ишь, на море они собрались...

Нитка выскальзывает из её руки, но мама даже не пытается ее вернуть. Ее лицо чуть краснеет:

– Она тоже щупальца запустила, видишь. Уже думает: ага, ты сама с поезда спрыгнула, так что ей теперь веселее ехать будет. Нет, не будь ты моей дочерью, если не устроишь им сладкую жизнь…

– Никогда не думала, мама, что ты настолько мстительна, – произношу.

– Я мстительна? – отмахивается она. – Отнюдь. Я только жалею о собственных когда-то упущенных возможностях. В своё время твой отец ушёл от меня точно так же, к той шалаболке, которая родила от него. Не двойню, правда, хотя сейчас уже не знаю. Мы давно не общаемся…

Я затихаю. Мама никогда не поднимала тему моего отца, и я привыкла не спрашивать. Теперь смотрю на лежащий перед ней клубок, на так и брошенную нитку и не решаюсь спросить конкретно.

– О чём же ты жалеешь?

– Что не поступила когда-то точно так же, как советую тебе. Возьми себя в руки, Мила, и сделай то, чего он ждет от тебя меньше всего. Согласись.

– Он только что потребовал от меня согласия.